Антикросс приветствует гостей! В Месте, где каждый может показать своё желание творить и развивать полюбившиеся миры, а также создавать новые, пусть даже не очень каноничные, сплетения фендомов - ведь для этого и нужны кроссоверы, не так ли?
"К бедности и нищете привыкнуть просто невозможно, ни ужасы войны, не бедственное положение в Республике, свидетелем которого он становился уже ни раз, даже пустынный Татуин, от песка которого приходилось избавляться потом долго, не производили такого отталкивающего впечатления. Сколько беженцев торчит здесь? Сколько подобных планет и еще более отвратительных условий для жизни? Реван молчит, не кривит лицом, но просто дает себе обещание восстановить аграрный корпус и самолично подобрать штат дипломатов и не сдохнуть, пока и те и другие не обретут достаточно полномочий, чтобы хоть в Республике подобного дерьма стало поменьше".
"Криком врываются голоса и дерут сознание и память, вытаскивают сокровенное. Как они шли на приступ, как стрелы Андруил проходят по рядам, собирая кровавую жатву. Те, кто убрал со своих лиц метки, те, кто больше не клеймён — о, оказывается это ещё более лёгкая цель! И чужое вожделение к смерти чувствуешь всем нутром, словно лук не в руках Великой Охотницы".

anticross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » anticross » Фандом » Honey, I'm Good


Honey, I'm Good

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Honey, I'm Good

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/12/da94781d16151765bc9e5b881ef41683.png

« ... Revan, Bastila Shan ­... »

But if you ask where I'm staying tonight, I gotta be like
Oh baby, no baby, you got me all wrong baby
My baby's already got all of my love

3950 BBY, сразу после дела поважней

Немного о трудностях семейной жизни Бастилы и Ревана. Наверное, должно быть трогательно, когда твой муж через четыре года плена возвращается обратно, вот только спешит не к тебе и сыну, а в Совет, Сенат или вообще собирать какое-то отребье на луне хаттов. Особенно все сложно учитывая то, что муж уже в общем-то и не тот, четыре года назад улетел один человек, а вернулся другой. Зато с собственноручно сделанными фенечками и поделками. "Весомые" аргументы в предстоящем разговоре с женой.

+1

2

В общем-то все прошло не так плохо, вот только Реван понимает, что встречаться с Митрой лучше ее ученику, пусть сам объяснит почему они отсутствовали и ради чего сорвались так с места. Ему же предстоял гораздо более серьезный разговор. С женой. Сила, даже как-то звучит странно, привычно прежде, желанно и драгоценно сейчас, но все еще странно. Их квартира на Корусанте, дом, где его ждут и от которого сам мужчина так долго бегал, которого чурался и пожалуй впервые столь сильно боялся. Простой встречи с матерью собственного ребенка. Нет, всякое случалось за жизнь, однако проблемы бывший лорд ситхов решал всегда сам, лицом к лицу, не прятался за чужие спины, не избегал опасности и точно никто не рискнул бы назвать его трусом, разве что Малак, но годы долгой безнадежной дружбы давали о себе знать.
Вот только отношения с женщиной, брак - не очередной бой, не сражение, где выручит какой-нибудь хитрый финт или тактический ход. Уже просто потому, что ему было важно - ее мнение, ее чувства и сами их отношения. Бастила полюбила одного человека, решилась быть с ним, но сейчас, вернув себе память, понимая, сколько она принесла изменений в нем самом, в восприятии, ценностях, во всем взгляде на мир - мужчине было действительно жутко от того варианта, где она просто не узнает его. Или не принимает. Просто потому, что через четыре года к ней возвращается практически кто-то другой, может помнящий все, может, любящий, но разве от этого легче? Когда вся твоя жизнь сейчас перед глазами, когда ты не уверен стал ли уже самым краткосрочным императором или еще только перестал считаться юнлингом - тяжело загадывать наперед. Они прошли через многое, да, но еще больше было порознь, воспоминаний, событий, даже пусть именно воспоминания о жене и были еще одним ключиком, еще одним голосом в пользу возвращения, а не попыток сразу схлестнуться с Императором. Реван боялся, что самой Бастиле этого может быть недостаточно.
Скрытый в Силе, спрятавшийся от самого дорогого ему по сути человека, собственной семьи, мужчина сидел на одной из парковых лавочек, неловко вертел в руках поделки, перебирал одну за другой и чувствовал себя до невозможности глупо. Да, он снова не решился, свернул от жилых кварталов сюда, спрятался совсем как ребенок. Вот витое ожерелье, силовая ковка давалась ему действительно легко, почти как прежде, даже удалось выплавить тонкий лиственный узор, а вот и ловец снов, поделка популярная в одном из миров, что он встречал - сборная моделька с побрякушками, сделанная из светлых толстых нитей бечевки, кусочков стекла, которые пришлось превращать в бусины при поддержке верстака, горелки и такой-то хаттовой матери, и нескольких черных перьев бессовестно сдернутых телекинезом с чьего-то наряда (никакого стыда, никаких угрызений совести). Было тут и несколько фигурок животных, в частности пять гизок разных цветов - он даже закупил пять банок краски по случаю (для корпусов космических кораблей и за бешеные "ты отдашь мне эту краску  и перестанешь торговать спайсом" сопровождавшиеся даже не пасами рукой, а просто очень добрым мысленным пожеланием. Собственные навыки, в том числе менталиста - все еще вызывали в Реване смешанные чувства детского восторга и зябкого ужаса). Не трудно понять, что последние предназначались ребенку. Его ребенку.
Даже чуть руки дрожат, вопреки распространенному мнению мужчина хотел семью, жена и ребенок не были чем-то лишним или чуждым, а брак никогда не казался бременем. Узами, как и те, что связывали их в Силе. И от которых он так старательно прятался. Возможно, глупо, но мысль об их возможной потере лишала его разума, заставляла сомневаться, придумывать тысячу и одну отговорку, что у него совсем нет времени, что их подстерегает опасность, что нельзя медлить. Вот только себе врать получалось плохо. Реван не хотел увидеть отчуждения, не смог бы справиться с безразличием или неприятием во взгляде единственной любимой им женщины. И совершенно не представлял как сможет справиться с этим, когда так велико желание увидеть собственного сына, как вообще возможна разлука точно зная, что он так близко, всего два квартала пешком, даже такси не нужно - только пройти их. Только открыть дверь и зайти внутрь, в оставленный дом. Глупые мысли, странные для него самого.
Реван вновь складывает всю мелочевку в небольшой мешочек и привязывает к поясу. Он ведет себя как неуверенный подросток, а не генерал, как мальчик, а не мужчина, как полный идиот, а не героический кто-то там. Возможно, именно потому, что является этим кем-то, чем-то большим, чем безупречная маска волевого крутого лорда ситхов или мастера-джедая. Или являлся. Память такая страшная штука сейчас, что даже выдать все те бездарные шутки его юности можно было припомнить и повторить вслух, а это было еще более ужасно, чем те разговоры про замаскированного агента хаттов и вуки.
Еще и броня эта, не роба джедайская, нет, броня. Купить которую казалось ему хорошей идеей. Просто гениальной перед отлетом на Нар Шаддаа. И крайне проблематичной для возвращения домой. В смысле покидал он его как джедай. Действительно джедай. Вот только возвращается отнюдь не им, даже близко. Зато не лордом ситхов, можно ли считать это хорошей новостью? Наверное, учитывая его безумную биографию героя и преступника Республики. Можно даже начать разговор с чего-то вроде: "любимая, в этот раз зато я хоть вернулся не лордом ситхов после встречи с Императором, правда чудесная новость?". После чего вылететь за дверь.
- Это невозможно, - быть бывшим мастером-джедаем это одно, а вот бывшим мужем - другое, Реван все еще не горит желанием приобретать такой опыт. Но промедление, пожалуй, ему может обеспечить и его. Заставить себя встать с лавки - самое сложное. Сделать первые шаги, конечно, тоже проблематично, но потом он едва не бежит, просто так проще, меньше шансов остановиться, задуматься обо всем еще раз и спешно вернуться обратно, делая вид, что его в принципе нет и вообще, в домике, пусть проблемы и сложности решатся как-нибудь сами. Конечно, так не бывает, а значит ему снова придется действовать, старая память, прошлая личность, наложенный образ. Какая разница, если в этой безумной галактике была Бастила, был их ребенок - его семья. Во всяком случае никто больше не видел этого позора сомнений и нерешительности. И очень глупых мыслей.

Забавно, но в дом он попадает легко, распознание все еще осталось, четыре года, а словно не уходил. Реван замирает на пороге, медлит и пытается справиться с нахлынувшими воспоминаниями, всеми улыбками, смехом, беспокойством, любовью, волнением - целым ворохом всего, что связывало его с этим местом. Домом. Небольшим, но принадлежавшем только им. Каждый взгляд, каждая вещь - так много всего, в Храме почему-то было проще, может, еще потому, что не было настолько сильных эмоций, во всяком случае связанных с Корусантом. Бастила должна была услышать, что кто-то проник в квартиру и прежде, чем жена с мечом на перевес поспешит выяснять кто же настолько смелый - он наконец дает о себе знать.
- Это Реван, - выходит все равно немного глухо и хрипло, мужчина проходит в комнату и точно чувствует через Узы свою жену - совсем рядом, так близко, а после и наконец видит, все такую же красивую, прежнюю, чего не сказать о нем самом, - я вернулся, я дома, - он не знает что еще мог бы сказать, четыре года с Императором, четыре года за которые в галактике много что произошло, его возвращение которое сразу же подняло волну разговоров в сравнении с очередной войной все же выглядит бледно. Уничтожение Ордена, полное уничтожение - все еще вызывает мрачную горечь, слишком много ошибок, слишком много старых ран осталось в галактике после войны. Его не было рядом в это время, его просто слишком долго не было рядом. Реван чувствует себя идиотом, но не может перестать улыбаться, просто потому что оказывается для счастья иногда достаточно просто наконец увидеть человека.
[sign]And it seems that every time
We're eye to eye
I can find another piece of you
That I don't wanna lose
[/sign][status]Darling, believe me[/status]

+1

3

Бастила Шан смотрела в глаза потерянного и, очевидно, вновь обретенного мужа и не знала, как реагировать.

Наверное, нужно было что-то сказать. Ведь нужно, да?

Когда Бастила услышала подозрительные звуки в соседней комнате и почувствовала чье-то — его — присутствие, ей было трудно поверить, даже несмотря на то, что она все это время знала, что Реван жив. Все четыре года. Бастила уже давно прошла эту стадию, когда кажется, хочется верить, будто дверь откроется, и на пороге появится муж. И через злость тоже прошла — это не так уж трудно, когда понятия не имеешь, сколько еще придется ждать, вернется ли он хоть когда-то, а полететь искать по всей галактике с маленьким ребенком на руках будет убийством всей семьи. И оставить Ванера Бастила тоже ни с кем не могла: если бы и она не вернулась, их сын остался бы круглой сиротой, а то и хуже — сиротой при живых родителях.

Хоть она и знала, что Реван жив, этого знания было слишком мало, чтобы не волноваться. С годами волнение прижилось где-то в подкорке, ей было бы гораздо легче пережить потерю, не будь этой связи, которую она проклинала и к которой одновременно чувствовала что-то сродни благодарности.

Бастила не знала, сводило это ее с ума или давало сил жить дальше. Ванер был на него похож с головы до пят, неугомонный, вечно ищущий приключений ребенок; он не был чувствителен к Силе — или они просто пока не знали этого наверняка, — но к своим четырем годам прекрасно понимал, что мама расстраивается, если начать расспрашивать об отце. Но Ванер знал достаточно, чтобы гордиться.

Бастила Шан смотрела в глаза своего улыбающегося мужа и понятия не имела, что сказать. Она столько раз себе это представляла, чтобы, конечно, забыть все собранные за годы молчания слова. Сейбер выпал из ее руки ровно в секунду, когда она его увидела, и все еще лежал на полу — кто знает, может для нее нормально везде их разбрасывать и терять — потом прошло секунд тридцать, может, минута или полторы, но по ощущениям гораздо дольше, прежде чем она решилась сделать шаг навстречу.

— Реван? — Он, придурок, улыбается, когда у нее глаза от слез блестят. Если бы их сын не спал за стеной, она бы, наверное, закричала, сделала что-нибудь глупое, чтобы все в мгновение стало реальным. Вместо этого Бастила берет себя в руки.

И обнимает его.

+1

4

Время тянется так медленно - сущая бесконечность. Года заключений в плену? Глупости, вот оно настоящее испытание, видеть Бастилу, стоящую совсем рядом и перебирать в голове сотни, тысячи самых безумных вариантов того, что произойдет следом. Оружие из ее рук выдает и вспоминается история их знакомства. Собственный сарказм и все те недели беспощадных шуток которыми он обменивался с Картом. Прекрасно зная, что их объект стоит за спиной или вовсе сидит напротив и сверлит сердитым взглядом. Собственно ради того все и затевалось, чтобы она смотрела на него. Обязательно смотрела.
На несколько секунд Реван просто застывает изваянием, немым, недвижным и крайне бестолковым. Просто потому что в глубине души все еще тлели параноидальные искры, потому что в сознании все еще было так много отравы со всеми возможными "если". Самым важным, самым жизненно необходимым становится обнять в ответ. Держа крепко в кольце рук, прижимая к неудобной жесткой броне, снова, словно не было разлуки, ничего не было кроме них. Ничто во всей галактике не было столь же упоительно, как улавливать ее дыхание, как раскрываясь в Силе проявить наконец слабость и погрузиться в то невероятное ощущение близости, что дарили их Узы.
Четыре года в Империи ситхов прибавили ему и седых волос и заставили тревожную складку между бровей стать еще глубже. Вернувшиеся воспоминания заставляли временами теряться и замирать. Но сейчас Реван был им счастлив, каждому дню, моменту, всем своим глупым шуткам, всем, пусть немногим, их разговорам по душам, каждой ошибке, каждому испытанию. Он судорожно выдыхает и спешно принимается моргать - в груди щемит от коктейля гремучих эмоций, а в голове буквально взрывается сверхновая. Как же глупо было медлить и сомневаться, ведь он прошел этот путь, и чтобы не происходило, как бы их не оттолкнула и не развела друг от друга жизнь ему просто нужно бороться. За нее. За них.
- Прости, прости меня, - он целует ее в макушку, мягко, бережно, а после не выдерживает, обхватывает ладонями лицо, покрывая поцелуями лоб, щеки и скулы, губы и нос, беспорядочно и хаотично. Потом они обязательно поговорят, Бастила может даже стукнуть своего бестолкового мужа несколько раз, пусть все объяснения будут потом, сейчас Реван просто невыразимо, почти мучительно счастлив, до такой безумной границы, когда от радости едва не плачешь. Может быть, этой сумасбродной любви им хватит чтобы справиться со всем - разлукой, его агонизирующей памятью, изменившейся личностью и даже надвигающейся угрозой. Во всяком случае наладить отношения в семье зачастую сложнее, чем убить Императора.
- Так поздно, так... - он проглатывает "так боялся" и медлит пару секунд. Если рассказывать о Совете, Сенате, приключениях на Нар Шаддаа и говорить, что все это время в его голове было слишком много сомнений во всем, то ничего хорошего из подобного разговора точно не выйдет, - у меня есть подарок, - заканчивает совсем не так, как собирался, смешивается, чувствуя себя как-то бестолково и неловко, ужасающе глупо. Великий главнокомандующий принес домой кучку бесполезного хлама. Но все же неохотно отстраняется - любимая, упоительно теплая и такая родная, Бастила слишком большое искушения сама собой.
- Сделал сам, во время полета... для вас, - Реван обладал талантом говорить совершенно не то, что ожидаешь. Никаких суровых предупреждений как с другими, никакого конструктива на тему "дорогой, где ты был". Рядом с женой герой-злодей с огромным списком достижений - чувствовал себя просто человеком. Обычным, не самым умным мужчиной, не знатоком душ, не гением манипуляций. Он мог бы, но не хотел. Именно поэтому снял с пояса мешочек с поделками, потянул в стороны завязку и распахнул, демонстрируя его содержимое. Украшение и ловец снов, перья которого были аккуратно подобраны, и сборник фигурок... в большинстве из которых невозможно было не признать маленьких гизок. "Дорогая, четыре года прошло, я вернулся без объяснений, зато с сувенирами". Реван чувствует себя законченным, безнадежным идиотом. Но все равно улыбается. И надеется, что перед тем, как налетит буря имени Бастилы - все же примет его подарок. Он задолжал ей несколько. На самом деле очень много.
Но самое главное - не задушит до того, как он хотя бы увидит своего сына иначе как на голозаписи.
[sign]And it seems that every time
We're eye to eye
I can find another piece of you
That I don't wanna lose
[/sign][status]Darling, believe me[/status]

Отредактировано Revan (2019-01-03 03:28:56)

+1


Вы здесь » anticross » Фандом » Honey, I'm Good