Антикросс приветствует гостей! В Месте, где каждый может показать своё желание творить и развивать полюбившиеся миры, а также создавать новые, пусть даже не очень каноничные, сплетения фендомов - ведь для этого и нужны кроссоверы, не так ли?
"К бедности и нищете привыкнуть просто невозможно, ни ужасы войны, не бедственное положение в Республике, свидетелем которого он становился уже ни раз, даже пустынный Татуин, от песка которого приходилось избавляться потом долго, не производили такого отталкивающего впечатления. Сколько беженцев торчит здесь? Сколько подобных планет и еще более отвратительных условий для жизни? Реван молчит, не кривит лицом, но просто дает себе обещание восстановить аграрный корпус и самолично подобрать штат дипломатов и не сдохнуть, пока и те и другие не обретут достаточно полномочий, чтобы хоть в Республике подобного дерьма стало поменьше".
"Криком врываются голоса и дерут сознание и память, вытаскивают сокровенное. Как они шли на приступ, как стрелы Андруил проходят по рядам, собирая кровавую жатву. Те, кто убрал со своих лиц метки, те, кто больше не клеймён — о, оказывается это ещё более лёгкая цель! И чужое вожделение к смерти чувствуешь всем нутром, словно лук не в руках Великой Охотницы".

anticross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » anticross » Фандом » Shadows Until Dawn


Shadows Until Dawn

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Shadows Until Dawn

http://funkyimg.com/i/2PgqN.png

« ... Thor and Loki ... »

Post IW. "The sun will shine on us again..." надежда, подаренная на краю гибели, всегда служит лишь одной цели - утешить, обмануть светлой мыслью в момент кромешного отчаяния. Вспоминая обещание Локи, Тор так и не смог смириться с тем, что солнцу больше не воссиять над ними обоими. Месть Таносу не свершилась, Тор остался один на один со своими демонами... И он скучал по брату. Скучал так сильно, что не раздумывая променял белый свет на темноту Хельхейма, лишь бы вытащить Локи из рук царицы мертвых, не ведая, какие его ждут испытания и какую цену в итоге придется платить Хеле за исполнение обещания.

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-08 14:13:42)

+1

2

[indent]Солнце не сияло… Никакие лучи дневного светила не проникали через ровную стальную гряду облаков, следовавших за Громовержцем, куда бы тот ни направился. Ваканда оказалась для Тора местом заключения, тюрьмой, в которой каждая минута обрастала столетиями воспоминаний. Не нужны были ни кандалы, ни энергетические поля, чтобы почувствовать себя узником — Тор бродил среди живых, но сам себя живым считал лишь с глубоким упреком. Мир рушился вокруг него, Мидгард содрогнулся от рокового Щелчка, но сам Тор уже успел потерять все, что только мог, и потому его боль была приглушенной, тихой, но всеобъемлющей. Он не кричал, не выяснял отношений, он не желал никого видеть, погружаясь в свои мрачные раздумья. Небо темнело вслед его мыслям, отражая саму их суть — мрак окутал его сознание, а вопреки всему еще бьющееся сердце стучало неестественно болезненно, словно оживший камень.
[indent]Теперь он проклинал свою стойкость. Свою силу выдерживать так много, что описать словами не удавалось ни на одном языке Девяти миров. И в то же время, ни одна живая душа не слышала от него и слова после поражения в битве. Замкнутый сам в себе, Тор большую часть времени проводил на поле боя, на котором проиграл свой последний поединок с Таносом.
[indent]Идя к тому самому месту, где Титан исчез с помощью Камня пространства, Тор вспоминал все, что вело его к тому судьбоносному моменту — к его мести. Зеленая листва сменялась огненными всполохами, светлая земля на металлические пластины «Стейтсмена». Он видел их, убитых, под ногами, переступая через них, а не через камни и поваленные деревья. Шел через тех, кого спасти в итоге так и не смог. Это и был Рагнарёк, и теперь Тор знал, что от судьбы не убежишь. Слова болезненно резанули слух, произнесенные в его воспоминаниях чужим низким голосом. Тор зажмурился, замедлив шаг, и сверху над кронами деревьев раздался гром. Дождя не было, слезы лить Тор не собирался — не имел права, так он считал. Буря росла в его душе, но если он позволит ей вырваться, если только даст сам себе волю, от Мидгарда не останется ничего, как и от Асгарда.
[indent]И вновь его память воспламеняется, но на этот раз уже не фиолетовым, а алым огнем, желтыми волнами разрушающим все, что попадалось на пути — золотой город пал в одно мгновение, когда возродился Суртур. Тор до сих пор видел взрыв своего дома в немыслимо ярких кошмарах, но теперь уже не вещих. Он не защитил их, свой народ.
[indent]Тор крепче сжал рукоять Стормбрейкера. Новое оружие также горело, но уже сине-белым пламенем. То была его собственная мощь, его душа, и, наверно, потому это пламя было тихим, едва заметным в блеклом свете дня. Тор выгорел, весь, в попытке отомстить так и не нанеся решающий удар. Он вновь не справился.
[indent]Остановившись в нужном месте, Тор неуклюже сел на невысокий булыжник, засыпанный вспаханной от битвы землей. Все тело болело и ныло до сих пор, он с трудом восстанавливался после боя, будто уже не мог как прежде преодолеть себя и обрести ту мощь, которой так хвастался веками. Казалось, что могло быть страшнее вины не спасти собственную мать? Не суметь уберечь ее в собственном замке, не нагнать ее убийцу, чтобы в тот же миг покарать несчастного за содеянное? Лишь с помощью Локи ему удалось восстановить справедливость, но рана от утраты Фригг так и не затянулась до конца. Он подавлял свое чувство вины, как и раньше…
[indent]А раньше лучше не было нисколько.
[indent]Всполохи энергии заиграли на латах Громовержца, и он в очередной раз почувствовал помутнение в правом глазу. Подаренный Ракетой прибор не справлялся с тем потоком напряжения, который не мог контролировать Тор — электронный глаз закоротило и, в конце концов, решив, что бессмысленно пытаться восполнить утраченное фикцией, Тор вынул его с пренебрежением и раздраженным рычанием, и просто вышвырнул в сторону как безделушку. Отложив секиру вбок, Тор уперся локтями в колени и провел руками по лицу. Пальцы вплелись в остриженные небрежно волосы и застыли, лишь статическое электричество его неспокойной души засверкало меж ними, пока Тор не выдохнул скопившееся в груди напряжение. Помогло это немногим, ведь на сердце легче не стало. Напротив, оно как будто утонуло где-то, докуда уже не дотягивался никакой свет солнца.
[indent]Открыв оставшееся лазурное око, Тор скосил взгляд на траву сбоку. Там упала его секира в прошлый раз, когда Танос исчез в портале. Он ударил так сильно, он вложил в тот бросок Стормбрейкра всю свою мощь, весь гнев, всю ярость, все свои горести, каждую каплю боли, пережитую из-за Титана, чтобы тот почувствовал хотя бы одну сотую всего того, что держал внутри себя бог грома… И этого оказалось недостаточно, чтобы его убить. Враг остался жив, и столь желанная Тору месть так и не свершилась. Он остался опустошенным, идеальным сосудом для самых тяжелых мыслей, потому что поставил на кон абсолютно все, что у него осталось — самого себя. Надорванное здоровье вернется однажды в норму, когда сила природы возьмет вверх над его уставшим разумом. Он уже чувствовал эту усталость, что манила в золотой сон, благодать предков — дар, способный облегчить муки. Но Тор отказывался от него намеренно, потому что не смел расслабляться. Не заслужил.
[indent]Он был разрушителем, так сказал Хеймдаль в его первом видении. Теперь Хеймдаля не было по вине Таноса. По его собственной вине?.. Быть может, Титан лишь стал воплощением кары высших за все то, что Тор натворил сам. Он отрекся от трона, думая, что сможет защитить Асгард и так, без бремени правления. Он так много оставил за спиной, не заметив, что потерял позади себя в тени и брата. Шумный вздох оказался тяжелее, чем обычно. Тор отвел взгляд от места битвы с Таносом и вытащил из кармана темную с золотом металлическую заплатку.
[indent]«Тебе идет…»
[indent]Как Одину… Выбора у него уже не было. Теперь он не просто Тор, теперь он Всеотец. Лишь защищать свои владения уже было поздно. Склоненный под тяжестью своих переживаний, Тор закрыл оставшееся око и вставил заплатку на место пустой глазницы. Вновь упершись локтями в колени, он уже не стал подпирать ладонями отяжелевшую голову. Еще раз вздохнуть. Где-то в небесах зарница над землей, где таких облаков никогда и не видели. Может, сердцу станет легче, если попрощаться с теми, с кем так и не успел? Может, в этом есть хоть какой-то смысл. Традиции — это все, что осталось от его прошлого.
[indent]Холодный ветер подул ему в спину, словно подталкивая, и Тор соскользнул вперед, рухнув обреченно на колени. Око закрыто, поднять голову сил так и не нашлось, теперь он лишь еще сильнее кланяется своим павшим.
[indent]— Вижу я как наяву предков моих всех до единого, они призывают меня и зовут мое место занять рядом с ними в чертогах Вальхаллы, где вечно живут храбрецы, — произносит он хрипло, надрывно, спотыкаясь через каждое слово, и чем ближе заветное последнее слово, тем сложнее дышать. — О, вижу я отца своего… и мать… и сестру… и… и…
[indent]Тор зажмурился, закачав головой, отмахиваясь от образов, что заполнили голову.
[indent]Они были так молоды, когда мечтали сражаться во всех Девяти мирах с бесчисленными армиями врагов. С самого детства, вместе, днем, на уроках, ночью под одним пледом за одной книгой сказок о великанах и эльфах. Принцы, одному без другого все кажется вдвое неинтересней, вдвое бессмысленней. Так ведь было когда-то, Тор помнил… Он знал, ведь именно в разрушении этой идиллии его и упрекнул младший брат еще тогда, в Асгарде, прежде чем рухнул Бифрёст. За всеми словами, за всеми угрозами правда таилась в пролитых тогда слезах — он не понимал, что натворил. Груз вины за брата, неосмысленный, до конца не принятый, давил на него столь сильно, что ему, неразумному, было проще забыть о своей беде и угрызениям совести оставить разве что время ночное в беспокойных снах. Даже когда потерял его в первый раз… Даже когда думал, что потерял во второй, осознать до конца, что потерял, получилось лишь в третий. Три раза судьба била его по голове, и на третий наконец заставила упасть на колени. За все свои ошибки он поплатился всем, что считал своим.
[indent]«Будь ты и вправду здесь, я бы тебя обнял…»
[indent]Те объятия до сих пор сковывали его по рукам, будто опоясывали саму душу. Он все еще помнил, какого это было — наконец простить и получить прощение, шанс все со временем наладить…
[indent]«Нет… Нет. Нет!»
[indent]— Нет, я не смирюсь, — произнес он вслух едва слышно. — Ты обещал!
[indent]Неожиданно громкий голос почти эхом пронесся по пустому лесу, словно отражаясь от всего живого вокруг него. Сердце застучало в груди чаще, будто пробудившись, и зарница в небесах засверкала быстрее, растекаясь сетью искривленных молний над всем лесом. Небо стало еще темнее, налившись свинцом. Но нет, грозе не отразить всего того, что чувствовал Тор — внутри смешались в вихрь боль и радость, обида и надежда, желания и отчаяние. Все то, что делало его живым по-настоящему.
[indent]— Я не смирюсь, — повторил он уже тише, сжимая руки в кулаки и не замечая, как дрожит голос. — Слышишь? Я скучаю по тебе, брат. Я так скучаю, — новый вздох, с кривой улыбкой на губах, будто насмешка над самим собой. — Не будет мне покоя до тех пор, пока не восстановлю справедливость. С тебя, брат, начиная. Так ведь всегда было, что все у меня всегда начинается с тебя. И горести, и радости… Я знаю, где ты, — произнес он сокровенно, почти шепотом, чувствуя, что слова тянутся по тонкой ниточке куда-то во мрак, улетают от него волшебным ветром.
[indent]— Я знаю, ты меня слышишь… Я иду к тебе, Локи. Я иду к тебе…

***
[indent]Холодный воздух, ясное небо. Тор летит вперед, стремительно, не задерживаясь по пути. Удивленные, люди смотрят ему вслед, не веря своим глазам — супергерои явление уже обыденное, но в этих северных широтах не настолько. Казалось, они забыли, что были первыми, кто поверил в чудеса — потомками тех викингов, что знали правду об Асгарде. Относительную, конечно. Ведь когда Тор был в Мидгарде в самый первый раз, его визит закончился обожествлением. На страх местных и на потеху Трех Воинов. Воспоминания о друзьях, потерянных в битве, лишь сильнее начали подгонять Тора к его цели. Впереди уже маячил на ровном чистом горизонте вулкан. Гекла, «Ворота в ад», так называли заснеженную вершину. Чем ближе Тор подлетал к бело-черным склонам, тем ядовитее становился воздух. Здесь не было животных и лишь редкие птицы пролетали мимо с тревожными криками.
[indent]Тор мчался прямиком к жерлу, а добравшись до кромки, повис в воздухе, глядя на недвижимый кратер. Проход был закрыт для простых смертных, хотя был создан гигантами на случай побега — Хельхейм вбирал в себя всех, кого не принимала Вальхалла, так повелел Всеотец Один… Заняв его место, Тор еще не мог полностью овладеть его силой, не знал как, и боялся пытаться. Да и время, ох время, безутешно утекало от него как вода сквозь пальцы. Он знал, что каждая секунда на счету, и не потому что куда-то опоздает, а потому что не вынесет ждать ни одной лишней. Стиснув зубы, Тор вскинул руку с секирой к уже потемневшему как ночью небу — молнии по его команде послушно свились в единый мощный поток и врезались в кратер, будя вулкан. Лава тут же вздыбилась, ринулась вверх единой волной, окружая Тора огненным кольцом.
[indent]Добившись своего, Тор призвал вихрь, чтобы раскидать магму в сторону, сделать тоннель для прохода через очаг к самым недрам Мидгарда, и как только путь открылся, стремительно нырнул в него, пролетая меж стен огня и ветра во мрак. Все слилось в один поток мыслей, мрак с огнем, память с реальностью — Тор летел к сердцу земли так быстро, что в какой-то момент потерялся в пространстве, ему начало казаться, что летит в обратную сторону, что путь бесконечен, что уже нет ни вперед, ни назад, лишь огонь и темнота, свет и мрак, и он завис посередине. Если пойти к свету, он выберется из тоннеля и этот ужасающий грохот вокруг него наконец прекратится, но тогда…
[indent]«Локи…»
[indent]Мысли о брате тянут его вниз, сердце стучит призывно, словно барабан на войну, ему надо во мрак, туда, где уже нет лавы, где лишь кромешная темнота, потому что там его брат. Пламя Стормбрейкера постепенно меркнет, блеклый сине-белый свет уже не способен пробиться через темноту вокруг Громовержца. Он уже не летит. Он падает…

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-08 14:13:55)

0

3

[indent]Омертвелая земля. Сине-серый полог вымерзшего льда, смешанного с иссушённой морозами пылью. Пласт, потрескавшейся великой печалью. Равнина, изрытая безысходной скорбью. Холод. И недосягаемое ничто впереди.
[indent]Идти. Всё время идти вперёд. По обеим сторонам мерещатся тени. Призраки чужих жизней, мерцающие, полупроявляющиеся в ледяном пространстве. Ветер – размывает их, разрывает в клочья бесплотные души. Кажется, еле уловимый стон доносится до ушей и тут же заполняет шумом всю голову. Словно этот ветер добрался до мыслей и теперь яростным зверем рвёт их на куски, терзая остроконечными зубами.  Попытаться закрыть руками уши. Попытаться зажмурить глаза. Нет. Это внутри тебя. Оно внутри.
[indent]В ступни впиваются куски льда. Словно стекло. Или, может быть, так и есть?
[indent]Ноги босые. Рукава оборваны по плечи. Ветер в лицо, холодный, обжигающий. Но надо идти вперёд. Только вперёд. Это единственный путь. Другого нет. Потому что нет сил. Нет сил…
[indent]Длинные волосы спутанными патлами, потрескавшиеся губы. Больная фантазия. Алая кромка в глазах. Фиолетовые полосы на шее. Пальцы в кровь. Так было. Уже когда-то было. Столько раз было!..
[indent]Падение, длинною в жизнь. Когда же окончится эта бездна?.. Когда же безумный полёт перестанет тянуть душу крюком?..
[indent]Отпустите… Оставьте, просто оставьте…
[indent]Сколько времени прошло? Сколько дней? Почему никак не дойти?
[indent]Свет на горизонте – не гаснет, всё манит к себе. Но… что это? Рассвет? Или закат?.. Что впереди? День или… тьма?..
[indent]Плато вздыбливается чередой хрустальных скал, мутных, в каменной крошке. Одна выше другой, впиваются прямо в тяжёлое сине-зелёное небо. Грязно-зелёное, такое же замутнённое, словно яд, словно отрава.
[indent]Оно тяжёлое, это небо. Им сложно дышать. На него тяжко смотреть. Слёзы с сукровицей по щекам, иссушенным бледным щекам. Идти. Идти.
[indent]Скалы вгрызаются в небо и начинают свисать с него, поменявшись местами с землёй. Если не удержаться, то снова падение! Снова утянет вниз, за собой, во тьму. В ней были звёзды, но это обман. Как всё, что он знал. Не сын, не брат, не друг. Враг. Только враг. Его бросили двое отцов. У него отняли двух матерей. Только брат… один…
[indent]«Иди! Иди немедленно!»
[indent]Босые ступни останавливаются, спотыкаясь, - и коленями по растрескавшейся земле, ладонями в битое стекло каменной крошки. Если сорваться с небес, всё начнётся сначала! Если упасть в скалы, опутанные ядовитыми облаками…
[indent]«Весь путь сначала, слышишь? Вставай и иди. Вставай и иди!»
[indent]Пойду… Пойду…
[indent]Подняться, не разгибая ссутуленных плеч, не поднимая отяжелевшей головы. Боль в сломанной шее. Слёзно-багровая пелена перед глазами.
[indent]«Иди! Иди немедленно!»
[indent]Впереди не будет ни рассвета, ни заката. Там пустота за иллюзией света. Ничто. Никому не добраться туда. Никому не перейти омертвелой земли. На эту участь обречены узники Хельхейма…
[indent]Длинные спутанные волосы развивает обжигающий ветер, пытаясь задеть переполненный горечью взгляд. Между этим взглядом и мертвенным миром барьером встали слёзы – дрожащие на поверхности уставших глаз, словно последний щит.
[indent]Вижу я как наяву предков моих всех до единого, они призывают меня и зовут моё место занять в чертогах Вальхаллы…
[indent]Шёпотом с иссохших губ, чтобы дрогнуло ядовитое небо, заклубившись среди бредущих теней. Ветер попытался схватить за руки, попытался сбить с ног, но не вышло. Ещё есть силы. Ещё немного.
[indent]Ему не попасть в Вальхаллу. Он не слышал этого зова. Лишь в памяти, где-то на последнем рубеже сознания, ещё теплящегося в исстрадавшейся душе, он ещё видел тех, кого когда-то любил.
[indent]Соткана ткань, большая, как туча, чтоб возвестить воинам гибель. Окропим ее кровью...
[indent]Он отрывается от омертвелой земли, отталкиваясь вверх, и ветры подхватывают его, насаживая на невидимые копья. Он словно парит в них, поднимаясь вверх, вперёд грудью, прикрытой изорванными чёрно-зелёными одеждами. Длинные чёрные волосы разлетаются, будто в невесомости, а руки безвольно повисают в свободном полёте.
[indent]Он закроет свои глаза, чувствуя тянущие его куда-то крюки. И за преградой сомкнутых век нахмурится сине-зелёное небо, рванёт чёрными молниями, и перевернётся, поменявшись с землёй, песочными часами. А он всё летит. Всё падает прямиком в свою бездну…

***

[indent]- Тор!
[indent]Громкий голос, проступающий изнутри пространства, и гулкий звук приближающихся, частых шагов. Бег. Стремительный, поспешный.
[indent]- Тор! Тор? Ты слышишь?
[indent]Кто-то с разбегу грузно опустился на колени, падая перед распластавшемся на потрескавшейся земле Громовержцем. Руки немедленно хватаются за чёрные латы, встряхивая, чтобы пробудить.
[indent]- Тор! Очнись! Тор!
[indent]Руки дотрагиваются до косматого лица, почерневшего после полёта сквозь планету. Но, прикоснувшись, хватают не слишком ласково – напротив, теребя, похлопывая по щекам.
[indent]- Проклятье! Тор! Тебе нельзя здесь быть! То-ор!!
[indent]Короткие светлые волосы, золотистые усы и вечно чистый, всё ещё добрый, искренний кареглазый взгляд, пусть и перечёркнутый печалями и скорбями Хельхейма. Растрёпанная обветшалая одежда, в чьих лохмотьях ещё узнаются характерные цвета. А над головой, в сине-зелёных небесах плывут хмурые тучи, отливающие ониксовой чернотой.
[indent]- Тор, очнулся наконец!..

[icon]http://funkyimg.com/i/2NHyD.png[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-12-09 14:40:46)

+1

4

[indent]Знакомый голос раздается откуда-то издали гулким эхом. Чье-то имя. Оно как будто удар молота, врезается в голову. Ему больно от этого имени, будто им попрекают, будто оно тяжелое, немыслимое бремя. Он с ним не справился…
[indent]«Тор!»
[indent]— Не плачь, сыночек…
[indent]Фригга. Тор узнает ее нежный, заботливый голос. Перед ним приоткрыта дверь, но прежде чем зайти, Тор замечает свое отражение. Замечает и застывает на пороге. В золотом блеске, окруженный величием Асгарда, стоит молодой воин. За плечами алый плащ, светлые волосы не успели поседеть и потемнеть от горестей, тоже словно золото, свисают до плеч, и оба лазурных ока — яркие огоньки, в которых холод ясного весеннего неба, пустого, но такого открытого, что ему можно простить абсолютно все. Взгляд мутнеет, Тор осторожно берется за дверцу и открывает проем шире.
[indent]— …Всеотец тобой очень гордится.
[indent]Мать сидит в середине комнаты на подушках. Царица заботливо гладит по голове светловолосого мальчика семи лет в своих объятиях, успокаивая расплакавшегося юнца. Те же лазурные глаза широко открыты и смотрят в одну точку, в сторону от матери. Маленькие всхлипы в еще маленькой грудной клетке, но всеобъемлющие настолько, что даже сейчас Тору тесно от них внутри самого себя. Они разрывают его, мучают, ведь не было в его жизни ужаса страшнее, чем разочаровать Одина Всеотца. Его отца. В этих отношениях не было никого другого, ни матери, ни брата. И потому Тор помнил, каким одиноким себя чувствовал, стоя напротив гневающегося Одина. Одиноким и маленьким, которому каким-то чудом надо доказать седобородому воину напротив, что достоин. Достоин! В маленьком сердце уже тогда гремели бури, и уже тогда страх перед Одином был сильнее любой из них.
[indent]— Он лишь хочет, чтобы ты был еще смелее, когда вырастешь, — нежно утешала его Фригга, пока юный Тор льнул к матери, пытаясь обрести свою уверенность в ее заботливых руках.
[indent]Мама всегда его любила, даже когда он проказничал, даже когда Один его наказывал. Даже когда он сам себя переставал любить, потому что не мог оправдать отцовских ожиданий — те были мерилом его существования и выковали его как в свете умирающей звезды оружие. Больше ничье мнение не было ему настолько важным, как мнение Одина. Даже матери, хотя оправдать ее надежды — значило, стать лучшей версией самого себя…
[indent]Краем глаза заметив темень, Тор перевел взгляд вбок, на ту сторону комнаты, где солнечный свет не дотягивался лучами — там стоял другой. Покореженные латы, потемневшие от пламени, черные, как ночь, с багровым плащом. Чешуи-латы закрывают его руки, ведь теперь он всегда в битве, с самим собой или с другими, это не важно. Золото затемнила запекшаяся кровь, разбавило серебро. Всего одно око теперь смотрит на прошлое, задумчиво и не мигая. Лишь спустя долгое мгновение застывший Громовержец встретил удивленный взгляд молодого принца… И страшен был этот взор. В нем читалась ненависть. Тор отшатнулся назад, словно смятенный с ног непосильным ветром.
[indent]— Ты возглавишь мою армию, пора положить конец бесчинству этого сброда в Ванахейме… — слышится отцовский голос. Тор приходит в себя, растерянный и удивленный. Теперь он смотрит на отца, а потом на карту, что разложили перед ним в зале советов. На ней все Девять миров, и армия Асгарда есть почти в каждом. Ванахейм им особенно важен, ведь там союзники, самые близкий им мир в опасности. Там Тор сможет реализовать себя, показать отцу, что достоин! Мьёльнир в его руках, молот богов. Тор поднимает его, не веря своим глазам. Все такой же великолепный, простой, но великий, этот молот был воплощением его раболепия перед Одином. Данный, чтобы оправдать отцовскую любовь, отнятый, чтобы показать, что все его достоинство определяется словом Всеотца и это слово беспощадно к нему, к тому, от кого требуется так много. И все равно он хочет, он старается доказать, что достоин. Старается так самозабвенно… Темная фигура вновь стоит рядом, напротив, по другую сторону военного стола. В руках того, другого — Стормбрейкер. Секира королей. Заслуженная смертью, дарованная отчаянием. А в лазури взгляда вместо пустого неба немой упрек… В нем столько боли, агрессии, злости, ярости! Размахнувшись секирой, тот другой, ударяет тяжелым лезвием по столу, и гулкий грохот сотрясает всю комнату, оглушая подобно гонгу…
[indent]Вдруг он оказался в просторном коридоре, ведущем в тронный зал. Над ним гул толпы, ждущей своего будущего короля, вокруг — огни, ограждающие светлый путь от мрака, что его сопровождал. Огонь однажды сам все разрушит, его языки уже выше и больше, чем должны, они тянутся разрастись, но…
[indent]— Перья?.. Серьезно? — раздается насмешливый голос младшего брата.
[indent]Тор смотрит вбок, словно заторможенный, пытаясь сфокусироваться. Рядом стоит Локи, его латы сияют, рогатый шлем на голове почему-то безмерно греет сердце Тора одним своим видом. Улыбка мягкая, несмотря на насмешку, а в изумрудных глазах огоньки лукавства. Он живой… живой! И сердце вдруг стучит так быстро, будто он поймал тот блаженный момент, когда все хорошо, когда надо сделать всего несколько правильных шагов, и его жизнь никогда не будет омрачена утратами. Локи всегда будет с ним рядом…
[indent]Тору так хотелось сказать хоть что-то, прикоснуться, в привычном жесте положить брату руку на шею, чтобы почувствовал вес этой тяжелой, но крепкой связи между ними. Братья, всегда, чтобы ни случилось! Теперь уж точно! Он никогда его не предаст, не отпустит, не даст упасть! Даже если одного коронуют, а другого не станет вовсе… Все внутри холодеет, мысли искажаются, когда взгляд снова ловит темень. С другой стороны за ограждением огней стоит он сам, сливаясь с мраком. Злоба, ненависть, холод нерушимой волной растекаются от темной фигуры, гася огни. На его надрывном выдохе они исчезают вовсе, без единой искры….
[indent]«Ты не достоин…»
[indent]— Я рядом, я тебя прикрою! — раздается откуда-то сбоку голос Локи вперемешку с грохотом орудий в жаркой битве. Тор еле успевает увернуться от вражеского удара. Мародеры почти захватили деревню, но город обороняется вместе с асгардским войском. Их мало, но Тор в состоянии сокрушить их всех, если рядом Локи, Три Воина и Сиф. Он видит всех их, в пылу битвы, как наяву. Видит и не замечает уже ничего и никого. В сражении их движения кажутся медленными, будто замороженными временем. И все же они действуют сообща. Они команда, он ведь в это так сильно верил.
[indent]— А ты молодец, принц, храбро с ними разделался, — смеется Вольштаг. Они сидят в таверне после битвы, Тор на стуле во главе стола, рядом прекрасные дамы, друзья тоже заняты обхаживанием местных красоток, лишь одного нет за столом. Тор понимает, кого, и начинает искать брата взглядом. Ему всегда казалось, что они праздновали вместе, но Локи нигде нет, и хмель на губах становится привкусом крови. Локи уходит незамеченный, проходя мимо все той же хмурой тени самого Тора. Руки скрещены на груди, тот проводил взглядом Локи, незамеченного никем, а потом посмотрел на растерянного принца во главе стола. Презрение — все, что читалось по его лицу.
[indent]— Безрассудство до добра не доведет, тебе надо больше времени уделять тактике, — хмуро произносит Один. Его голос звучит слишком громко в голове, будто вырубая все прочие звуки в мире. Тор растеряно смотрит на отца, не понимая, как тот может злиться, ведь бой выигран, чего ему еще желать.
[indent]— От тебя ждали великих свершений, — вдруг раздается другой низкий голос, и Тор присматривается к сидящему на троне. Это он сам, не Один. Все те же черные латы, ненависть в оставшемся целым глазу способна выжечь в нем сердце.
[indent]— Чего ты хочешь? — спрашивает растерянно и с обидой принц, но в ответ лишь глухое молчание и еще больше гнева.
[indent]— Помнится, это я прикрыл наше отступление… — с иронией произносит брат.
[indent]Он вновь в холле на пути к своей коронации. Тор смотрит на Локи удивленно, будто впервые его видит, но тот не замечает ужаса на лице старшего брата. Это ведь уже было, он уже переживал этот момент, так в чем же…
[indent]«Недостоин!»
[indent]Вдруг кто-то резко хватает его за плечо и разворачивает в другую сторону от Локи, и все что Тор успевает заметить, это ярость на собственном лице, изувеченном шрамом, на пол лица, где раньше был правый глаз.
[indent]— По числу выигранных битв Хогану нет равных, но! По числу выигранных сердец… Ох, пожалуй, я буду рад почетному второму месту после нашего принца, — рассмеялся Фандрал. Таверна вновь окружает его своим теплом, но Тор чувствует лишь жар снаружи и дикий холод, нарастающий внутри ледником. Он вскакивает с места, роняя стул на котором сидел, но никто его не замечает, все продолжают пить и смеяться, и лишь одно место, пустое и никем не занятое, притягивает его взгляд. Брата здесь нет, но он где-то рядом.
[indent]«Локи…» шепчет он про себя и бежит на выход из таверны, но там в тени его уже ждут, и лезвие Стормбрейкера разрезает воздух прямо перед его лицом, летя навстречу. Он еле пригнулся и упал на землю.
[indent]— В мире есть много красоты помимо сражений, мой мальчик, — нежно говорит Фригга, помогая ему перевернуться на спину. — Любовь и забота — вот к чему должно стремиться твое сердце…
[indent]— Мама?.. — Тор не понимает, как снова оказался в своей комнате вместе с царицей Асгарда. Он уже взрослый, он уже воин, наследный принц, но все равно на глазах слезы. Он ничего не понимает. Где же Локи?.. В попытках оглянуться, Тор вдруг оказывается в сокровищнице.
[indent]— Но ты не король!.. Пока что… — надменно холодно произносит Один.
[indent]В груди пламя, в глазах слезы, слова отца режут его насквозь, будто позволяя вырваться наружу всем его страхам. Его душа где-то снаружи, незащищенная, обреченная. Он смотрит вбок, надеясь увидеть брата, ведь он стоял там в тот раз, но там лишь он сам, все мрачнее, все злее, и Стормбрейкер начинает гореть белым огнем.
[indent]— Если это тебе как-то поможет, я на твоей стороне, — тихо произносит Локи.
[indent]Тор так ослеплен собственным гневом, что не видит его поначалу, не желает смотреть. И вдруг резко гнев исчезает, будто чужой рукой снятый как проклятье.
[indent]«Локи!»
[indent]Но не успеть, едва он пытается посмотреть налево, где сидит брат, окружение вновь меняется.
[indent]— Это и есть твой обычный вид? — спрашивает Джейн, глядя на него прямо и с восхищением. Сердце колотится внутри слишком быстро. Он едва не умер. Или все же это случилось? Ненависть брата передалась ему через удар Дестроера. Он умер тогда в Мидгарде… Он должен был.
[indent]— …Я тебе не брат и никогда им не был!
[indent]Кричит Локи, и голову Тора разрывает на кусочки от ужаса. Он хватается за виски. Брат не кричал до оглушающего звона, но именно звон стоит в его ушах. Тор падает на колени перед Джейн, но падает на золотой пол врат Бифреста.
[indent]— Вы с отцом отбрасываете большие тени, — устало произносит мать. Они идут по коридору прекрасным свежим осенним днем. Локи в темнице, Локи заперт. Он не спускался к брату год. Он не был с ним целую вечность!
[indent]— Уже слишком поздно…
[indent]Мир вокруг горит, чужой, но полюбившийся. Они стоят на вершине башни Старка, вдвоем, будто впервые после разлуки глядя друг на друга. Локи изменился, в его глазах отчаяние, он не пойдет с ним больше. Он появился, чтобы попрощаться.
[indent]— Тебе не придется, если останешься, — с улыбкой произносит Старк.
[indent]Друзья, новые и старые. Они принимали его таким, какой есть. Но каким он стал не примет уже никто. Где же та темная тень?.. Боль снова прорезает его напополам. Но взяться за голову мешает оружие. Он жмурится, пытаясь совладать со своими воспоминаниями.
[indent]— Ты должно быть в отчаянии, раз пришел за моей помощью… — говорит Локи, но его едва видно за золотым свечением темницы. Лишь золотой силуэт, почерневшее золото.
[indent]— Твой брат ведь не придет? — с опаской спрашивает Селвиг.
[indent]Он умер… Локи умер по вине Тора, но никому нет дела до его утраты. Никто ведь не понимает, что…
[indent]— Я сделал это не для него…
[indent]Дикий вопль. Он слышит сам себя, кричащего подобно зверю, которого наконец загнали в клетку и резко вырвали сердце из груди, чтоб обезвредить.
[indent]— Ты разрушитель, Одинсон, — произносит с упреком Хеймдаль.
[indent]Тор уже не сопротивляется, его качает как на ладье в шторм, устоять нет сил, и он опускает помутивший взгляд на свои руки. В них Стормбрейкер.
[indent]— Рагнарёк уже не остановить, — устало признается отец. Они сидят в Норвегии, в Мидгарде, там, где когда-то поклонялись фальшивым богам Асгарда. Ему самому. Тор уже не может без слез выискивать своих родных, и теперь не видит рядом ни отца, ни Локи. Они все исчезли.
[indent]— Брат…
[indent]— Теперь вы на одно лицо, — с пренебрежением говорит Хела, словно из сгустка темноты, что начал заполнять его мир полностью от горизонта до горизонта.
[indent]— Солнце вновь воссияет над нами, — доносится голос Локи откуда-то извне. Откуда-то, где еще есть свет, спасительный голос.
[indent]— От судьбы не убежишь.
[indent]«Нет, прошу» — мольба бесполезна, он знает, что случится дальше, он уже чувствует, он уже умирает сам.
[indent]— Солнце вновь воссияет над нами…
[indent]— Тор…
[indent]— Мертвый брат, а? — спрашивает наиграно небрежно Ракета.
[indent]«Они все мертвы».
[indent]— Тор! Очнись…
[indent]— Надо было в голову.
[indent]Он подходит к мутному стеклу, иллюминатор шатла озарен огнями Вселенной, но взгляд сосредотачивается на мрачном отражении. Без одного глаза, без золота некогда длинных любимых матерью локонов, без неба над головой, без земли под ногами. Он стал той темной фигурой.
[indent]— Тебе не стать богом…
[indent]Он никогда не искупит своей вины.
[indent]— То-о-р!
[indent]Тор резко открывает око — сияющая лазурь почти исчезла, потемнела от страха. Сердце колотится внутри так сильно, будто хочет выбраться наружу, выскользнуть из опостылевшей клетки. Ему там тесно, слишком мало места, слишком много оков, слишком много шрамов. Он еле дышит, надрывно, как будто вырвавшись из-под затхлой, ядовитой воды.
[indent]Он даже не слышит последних слов нависшего над ним человека. Над ним — небо, будто зависшее в воздухе болото, под ним камень, холодный и безжизненный, ни разу не чувствовавший на себе тепла солнца. Он как будто истощен, обращен в тонкую ниточку, натянутую струну, к которой едва прикоснешься и больше не звучать тонкой мелодии. Она порежет до крови, настолько сильно напряжение.
[indent]Короткий отчаянный вздох, и Тор сосредотачивает взгляд на том, кто смог до него дозваться. Знакомые черты лица сходятся в до боли знакомый образ, и Тор пытается осознать, почему с губ срывается именно это имя:
[indent]— Фандрал?..
[indent]Но где он? Где они вдвоем? Бросив беглый взгляд вокруг себя, Тор понял, что оказался именно там, куда стремился, в царстве сестры, в ее вотчине, где лишь мертвым дорога. Но как же… Удивленно посмотрев вновь на Фандрала, Тор неуклюже поднялся на ноги, сильно пошатнулся и потерял бы равновесие, если бы только не схватил Фандрала за грудки его посеревших одежд.
[indent]— Фандрал… Почему ты здесь? — спросил ошеломленно Тор.
[indent]Его друг, один их Трех Воинов, пал, защищая Асгард от Хелы. И Тор даже не сомневался, что с оружием в руках, в попытке ее остановить. Как он мог теперь быть в Хельхейме, если ему давно должны были выделить почетное место в Вальхалле?..
[indent]Растерянный Тор на миг прикрыл оставшееся целым око и зашипел сквозь стиснутые зубы. Догадка болезненно ударила в его голову, добавляя к смятению и усталости еще одну каплю отчаяния. Ох и до краев же наполнился тот драгоценный, замаранный кровью кубок…
[indent]— Неужели вы все здесь из-за меня… — скорее утвердил, чем спросил Тор. Склоненный вперед, лишь за счет плеч друга еще стоя на ногах, Тор посмотрел вниз, пытаясь совладать со своей слабостью.
[indent]После смерти Одина это была его задача отправлять павших воинов в иной мир.
[indent]Он должен был… Должен был обо всех них позаботиться. Должен был спасти.
[indent]Глубоко вздохнув, Тор посмотрел на друга с сожалением.
[indent]— О, Фандрал, прости, добрый друг… Прошу, скажи, кто еще здесь?.. Локи? Ты видел моего брата? — спросил Тор надрывнее, инстинктивно сильнее сжав одежды Фандрала в своих руках.

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-08 14:14:11)

+1

5

[indent]Протянув руки вперёд, Фандрал мягко прикоснулся к рукам друга. Бережное, ослабшее прикосновение тех самых рук, которые при всём своём изяществе, всегда находившим влюблённые взгляды и вздохи, когда воин касался ими точёных фигур прекрасных асгардских дев, в былые времена крепко держали шпагу. Ведь, не только красота и миловидность славили одного из друзей старшего сына Одина, но, в первую очередь, несравненное мастерство боя – владение своей шпагой, которая, казалось, превращалась в волшебный артефакт, когда волей своего хозяина повергала врагов. Но теперь во всём виде погибшего аса прежние заслуги и величие, заслужившее воспевание в песнях и легендах, осталось лишь тенью памяти – о жизни, которой уже не было в пределах мира живых.
[indent]Фандрал печально улыбнулся. Карие глаза глядели на друга с теплотой, но даже она сквозила сумрачной, молчаливой обречённостью.
[indent]- Никто из обитателей Хельхейма не видит своих близких или друзей, - грустно вздохнул Фандарл и тонкие пальцы чуть сильнее сжали руки бога грома, которыми тот удерживался за павшего воина. – Никого. Даже если все они тут… Каждый здесь всегда в одиночестве. Наверное, это… удел этого мира. Не зря нам говорили когда-то, что Хельхейм – это не Вальхалла, мой друг.
[indent]Фандрал попытался усмехнуться, выдавить из себя ту самую задорность, когда-то присущую ему живому, но не сумел. Серость, потрёпанность, обветшалость – всё это было заметно не только лишь в его одеждах. Некогда златовласый, удалой красавец теперь был лишь тенью самого себя. Стёртые, подранные сапоги кое-где оголяли лодыжки, а на костяшках пальцев виднелись запёкшиеся как будто кровавые царапины.
[indent]Убедившись, что Тор стоит достаточно твёрдо, Фандрал отпрянул чуть назад, отпуская его, хоть и заметно нехотя. Карие глаза, грустно улыбнувшись, скользнули вниз, а потом в сторону – на открывающиеся тусклые сине-зелёные виды хельхеймской пустыни.
[indent]- Так, значит, ты пришёл сюда за Локи?.. – негромко произнёс Фандарл, всё ещё глядя куда-то вдаль. – Мне жаль, что он умер. Я бы никому не пожелал этого места…
[indent]Помедлив немного, Фандрал обернулся, снова взглянув на Тора. Где-то вдали, у кромки вечно светящегося горизонта, из мрачных тяжёлых облаков вынырнули остроконечные скалы, прорезая небо слово три гигантских каменных лезвия.
[indent]- Он погиб в бою? – Фандрал внимательно посмотрел в лицо друга. – Как это случилось? Вы смогли защитить Асгард?
[nick]Fandral[/nick][status]the warrior[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2NXrP.jpg[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-12-10 21:42:28)

+1

6

[indent]От вопросов Фандрала в голове у Тора снова зазвенело. Память вспыхнула в нем как раскаленный добела металл и обожгла вновь и так незажившие раны. В лазурном глазу затаились непролитые скупые слезы, а на лице отразилась самая что ни есть печаль, безутешная и серая. Сердце слабо сжалось в груди, задетое образами недавнего прошлого. Опустив голову и взгляд в холодную землю, Тор слабо покачал головой.
[indent]— Не смогли, — произнес он хрипло, сквозь стянувшее горло чувство вины, от которого печальная маска на лице Громовержца стала непроницаемой, будто сотканной из тех воспоминаний, в которых теперь тонула его душа. Разбитое сердце, разбитые в кровь руки, разбитая голова, сожженная плоть и поломанные кости, смерть и пепел… Смерть и пепел — все, что осталось от Асгарда. От него самого.
[indent]— Локи погиб напрасно, — вдруг резко произнес Тор, с трудом сдерживая гнев на самого себя, пробудившийся из недр подсознания, чертогов совести, разрушенных и затопленных кровью тех, кого спасти не удалось по вине их нового короля.
[indent]— Он храбро сражался, — кивнув, добавил Тор с чуть переменившимся, уважительным тоном, которым хотел хоть как-то замаскировать свою боль. — Мы одолели Хелу. Но потом нас настиг другой враг…
[indent]Засмотревшись в одну точку перед собой, Тор слабо задрожал. Могучие руки, некогда способные сотрясти планеты, судорожно сжались в кулаки. Тор даже не заметил, что его оружие валяется на земле неподалеку. Стормбрейкер вернется к нему, если призвать, Тор это знал… Но не вернутся к нему те родные и близкие, которых он звал в своих мыслях.
[indent]— Брат бросился на врага в бой, чтобы дать мне шанс спастись. Чтобы я смог победить позже… Но я не смог, — надрывным тоном произнес Тор, почти боясь говорить эти слова вслух, ведь он так и не смог до конца принять все то, что с ним произошло. — Я проиграл. Танос… Враг стер пол Вселенной одним щелчком своих пальцев. Из-за меня, — добавил он тихо, все также глядя в пустоту. — Отец умер, когда вернулась Хела. Я должен был занять его место, должен был позаботиться о живых, о мертвых. Я ничего не смог сделать. И теперь я знаю, что по моей вине здесь томятся души тех, кого я не проводил в Вальхаллу. Тебя… и Локи.
[indent]Словно удар под дых, озвученная правда заставляет его опустить плечи под бременем вины. Он погубил все свое наследие, весь свой народ, каждого асгардца, что умер от руки Хелы, и каждого, что умер от руки Таноса. Лишь его самого смерть вопреки всем его стараниям обошла стороной — благодаря брату и, быть может, на потеху старшей сестре.
[indent]Мысли о родственниках слегка придали его застывшему силуэту жизни, и в лазурном глазу засияла отчаянная решимость.
[indent]— Я здесь, чтобы искупить свою вину… Локи должен был спастись, не я. И если надо, я готов отдать Хеле себя, лишь бы брат жил, — заявил Тор, после чего резко и бескомпромиссно взглянул на Фандрала, подойдя вновь ближе, чтобы взять друга за плечо. — Скажи мне, где богиня смерти? Я должен ее найти.

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-08 14:14:25)

+1

7

[indent]Фандрал замер, глядя в мрачное лицо старшего Одинсона. Карие глаза чуть расширились, наполнившись растерянностью, явно промелькнувшей сквозь обречённые печали обитателя Хельхейма. С горизонта прилетел порыв сухого и холодного ветра, неся с собой песок разрушающихся скал, падающих с небес на землю где-то там, в сине-зелёной дали. Багровый плащ Тора всколыхнулся кроваво-красным флагом и в ответ им некогда золотистые кудри Фандрала покачнулись и вновь опали. Но сам воин как будто не мигал, не имея сил оторвать глаз от Громовержца. Кажется, он пропустил, не услышав просьбы своего друга отвести его к царице мёртвых, и словно не верил в то, что услышал до того. Наконец, карие глаза мигнули, медленно, будто в задумчивости опуская и поднимая веки, и взгляд Фандрала опустился куда-то в сторону. Растерянность расцветала бледными цветами по осунувшемуся лицу умершего, и казалось, лишь услышав от Тора вести о гибели Золотого города и его народа, он потерял последний огонёк своей последней надежды, всё ещё зачем-то хранимой им, даже здесь.
[indent]- Так значит… - еле слышно произнёс Фандрал, - значит, это и есть… Рагнарёк?..
[indent]Взгляд снова взметнулся вверх, ловя тусклую лазурь единственного видящего ока. Фандрал ухмыльнулся, на выдохе, попытавшись улыбнуться, но молчаливое отчаяние, наполнившее карие глаза, сквозило через бесполезные улыбки. Он отрицательно качнул головой, будто отмахиваясь от каких-то собственных мыслей.
[indent]- Знаешь, я никогда… не думал, что… это случится в моё время, - голос воина как будто охрип, как если бы это было возможно для призрака. – Конец света, - он наигранно удивлённо приподнял брови, всё ещё пытаясь улыбаться. Может быть, всё это всего лишь очередная история? Он рассказывал такие всю свою жизнь. – Все мы знали это пророчество, но… казалось, всё это должно было быть далеко. Не с нами. Или вообще никогда. Я думал… ещё так много времени…
[indent]Последняя улыбка и Фандрал замолчал, вдруг испугавшийся собственных слов. Время истекло. Последняя надежда осталась за Дверями Вечности. Ничего не вышло…
[indent]Над плато, простирающемся перед двумя асгардцами, загремели рассекающиеся надвое скалы. Сине-зелёное, грязно-тусклое небо помрачнело, будто разозлилось, и как будто осело ниже, давя на и без того обречённые души. Фандрал вздрогнул, обернувшись, глядя на поднебесье. Улыбка испарилась, как и все попытки казаться хоть немного прежним.
[indent]- Тебе нельзя здесь быть, - вдруг проговорил он, немного путанно, не отрывая глаз от неба. – Это не место для живых. Она почувствует твоё присутствие, она узнает. Она была здесь первой, она знает каждый уголок этой проклятой земли…
[indent]И всё же Фандрал встрепенулся, оправившись, беря себя в руки, и снова развернулся к Громовержцу.
[indent]- Но если ты владеешь силой своего отца, то у тебя может получится, - сосредоточенно нахмурившись, он кивнул, и в голосе зазвучала прежняя решительность, с которой когда-то красавец-воин шёл навстречу любым опасностям и приключениям. – Я попробую провести тебя. Но… лучше быть готовыми ко всему. Я помогу тебе, - Фандрал протянул руку и ободряюще сжал предплечье Тора, - хоть мне и жаль, что ты пришёл сюда только за Локи.
[indent]Кривая ухмылка, как в старые-добрые. Но ни капли надежды в глубине карих глаз.

[nick]Fandral[/nick][status]the warrior[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2NXrP.jpg[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-12-14 21:12:10)

+1

8

В соавторстве с Локи
[indent]Рагнарёк — это слово стало клеймом его личного позора. Жестокая воля норнов? Ошибка мироздания? Или все же справедливое наказание за все содеянное? Глядя на Фандрала, Тор не смог улыбнуться ему в ответ, лишь согласно кивнул. Силы отца… Силы Всеотца. Мысль закралась в изученный горем разум, задела и так натянутые до предела струны его души. Теперь это было его бремя, быть Всеотцом. Засмотревшись в глаза друга, Тор чуть сильнее сжал его плечо и мягко отпустил.
[indent]— Я пришел сюда за братом, — сказал хрипло Тор, сделав шаг вперед, чтобы встать рядом с Фандралом.
[indent]Уставший взгляд с тоской обвел пустошь, простирающуюся во все стороны бесконечной чернотой, а после — небо, если это марево можно было таковым назвать. Здесь точно не сияло солнце… Сжав руки в кулаки, Тор набрал в грудь побольше воздуха.
[indent]— Локи здесь не место, — уверенно заявил он. — Никому из вас. Я постараюсь все исправить, друг мой.
[indent]Оглянувшись на свое оружие, рухнувшее поблизости, Тор вытянул вбок руку и призвал к себе Стормбрейкер. Секира тут же поднялась в воздух и резко влетела в ладонь Громовержца, впервые после боя с Таносом вновь загоревшись белым огнем. Стиснув рукоять, Тор посмотрел на Фандрала.
[indent]— Веди.
[indent]Позволив себе задержать взгляд на воспламенившемся оружии, Фандрал всё же сумел кивнуть и мотнуть головой в сторону простирающейся перед ними пустоши, туда, где виднелась гряда чернильных скал. Они сошли вместе с небольшого пригорка, на который, словно падающая звезда, прорезающая насквозь атмосферы, рухнул Тор, и двинулись вперёд. Фандрал смотрел перед собой, отчего-то вдруг замолчав, и как будто погрузился в собственные мысли. Он шёл неспешно, не слишком активно перебирая ногами, заметно устало и вымученно, но явно старался держать себя. Земля под его ногами была вся испещрена иссохшими трещинами, вдоль которых ветер гонял клубы сине-чёрного песка. Над головами всё ещё клокотало небо, словно там, в далёкой вышине, за полотном облаков, небесная твердь вновь сотрясается землетрясениями, и вот-вот облака вновь пронзят скалистые пики. Хельхейм прислушивался к их шагам, но всё ещё молчал, хотя и затаив недовольство. Фандрал же как будто не обращал на это особого внимания, глядя перед собой чуть нахмуренным взглядом.
[indent]Но, не выдержав долгой паузы, он снова повернул голову к Одинсону, глянув на него с деланной усмешкой.
[indent]— Смотрю, у тебя новый Мьёльнир! — карие глаза блеснули натянутой лёгкостью и задержались на медленно извивающемся бело-синем огне. — Он всегда вот так, — Фандрал попытался повторить полыхание огня собственной ладонью, — горит? И не обжигает даже? Или ты его не выпускаешь из руки, когда рядом какие-нибудь легко возгорающиеся материи? — Воин усмехнулся, продолжая свои попытки пошутить. — Откуда он у тебя? Неужели, кто-то наконец-то смог поднять и уволочь старый? — карие глаза мигнули скромным задором и Фандрал глухо хохотнул на собственные слова.
[indent]Тор тоже усмехнулся, но слабо, совсем не так, как раньше. Теперь в его улыбке сквозила печаль, понять которую мог далеко не каждый. И все же, кому как не настоящему мертвецу знать, как чувствуют себя те, кто пускай и существуют, но как будто мертвые внутри. От этих мыслей Тор перестал улыбаться вовсе и хмуро уставился себе под ноги, сосредоточенно взирая на темный песок перед собой. Стормбрейкер в его руке все также горел сине-белым огнем, порой словно отгоняя окружающий их сумрак, но иногда будто сливаясь с ним и втягивая мрак в себя.
[indent]— Хела разрушила Мьёльнир, когда я впервые с ней столкнулся, — ответил Тор честно сокрушенным тоном. — Это — Стормбрейкер… Секира королей, выкованная самим Эйтири… и мной, — добавил Тор, коротко вздохнув от воспоминаний. — Когда Танос разрушил мой корабль, меня подобрала горстка космических странников. Они оказались союзниками, поэтому я убедил одного из них отправиться со мной на Нидавеллир… Оказалось, Танос напал на них первыми. От цвергов остался лишь их царь, — произнес Тор задумчиво и неестественно для его голоса высоко, словно добравшись до какой-то вершины, где истина вдруг предстала перед ним в новом ключе. Последний царь народа, которого больше нет. В груди стало холодно, и пламя секиры заметно потускнело.
[indent]— Звезда внутри станции погасла, механизм печи поломался… Мне пришлось держать конструкцию самому изнутри, чтобы пламя звезды разожглось и растопило уру-металл… Я горел живьем, чтобы выковать это оружие, — хрипло сказал Тор, скосив взгляд на Стормбрейкер. — Возможно, поэтому теперь горит оно… Это мой огонь.
[indent]Нахмурив лоб, словно надеясь совладать со вдруг напавшими на него тенями из недалекого прошлого, Тор напряг мышцы рук, пытаясь найти в себе сил сдержать этот вдруг возникший тихий гнев.
[indent]— Но все напрасно… Я не смог отомстить. Я оказался слишком слаб, — заявил Тор, самозабвенно жестко, подняв взгляд на горизонт, будто не его слова описывали почти что невозможное даже для асгардцев.

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-14 15:04:22)

+1

9

В соавторстве с Тором
[indent]Фандрал выслушал его молча и внимательно. В уголках губ, всё так же скрывавшихся под усами, потускнела и, в конце концов, вовсе пропала улыбка. На земле мертвецов не было места шуткам и усмешкам. Не было места радостям и даже воспоминаниям о них. Всё заволакивало сине-зелёное небо, засыпал сине-чёрный песок. А душа иссушалась, покрываясь огромными трещинами, в которые больше никогда не попадёт живительной воды, никогда не согреет луч настоящего солнца. Не для этого была земля мертвецов. Не ради того, что жить.
[indent]Дослушав Одинсона, Фандрал никак не отреагировал на встрепенувшуюся в последних словах жёсткость. Окинув Стормбрейкер ещё одним взглядом, он отвернулся, продолжая брести рядом. Карие глаза устремились куда-то вперёд, но то ли сосредоточенно, то ли наоборот, ничего не видя.
[indent]- Ты всегда был богом крайностей, мой друг, - негромко произнёс Фандрал, и устало усмехнулся, но на этот раз без всякого желания шутить или смеяться.
[indent]Печальная ироничность послышалась в коротком вздохе, отразившись на поверхности бледных губ, и вновь пропала.
[indent]- Когда мы были молоды, ты утверждал, что ты непобедим. А теперь говоришь, что слаб, - голос воина звучал негромко, и пролетающий мимо ветер то и дело норовил украсть его слова. – Но… правда в том, что ты и то, и другое, - Фандрал не смотрел на друга, не отрывая глаз от чёрных скал. – Ты как звезда, как солнце над Асгардом. И мы верили в тебя, шли за тобой не потому, что ты мог в одиночку повергнуть целую армию. Мы шли потому, что ты сиял и не быть рядом просто нельзя было.
[indent]Фандрал снова обернулся, заглядывая в лицо Одинсона, и вновь улыбнулся, но на этот раз немного робко, мягко – будто именно сейчас в мрачном лице старого друга он всё ещё видел то золотое тепло и свет Асгарда, которое всю его жизнь было его единственным смыслом.
[indent]- Мне говорили, что сила может быть слабостью. Но и слабость может быть силой, - карие глаза смотрели мягко и в их глубине еле различалась какая-то живая искорка. – Ты – тот, кто способен пройти насквозь Подземного мира, тот, кто собственными руками может заставить гореть мёртвую звезду и не умереть в её огне. Твои победы ещё впереди.
[indent]Протянув руку, Фандрал дотронулся до Тора и ободряюще сжал его предплечье.
[indent]Матовая пелена перед взором, соленая, наполненная горечью. Лазурь еще видна за ней, но бледная, потухшая, посеревшая. Тор невольно замедлил шаг, будто каждый отдавался невыносимой тяжестью, давящей на плечи, а потом остановился вовсе и с болью взглянул на Фандрала.
[indent]- Нет-впереди-для-меня-побед, - сказал Тор сокровенно и членораздельно, будто делясь чем-то слишком для него личным, о чем молчал все дни раздумий после битвы в Ваканде. – Моя семья, мой народ - вы все мертвы из-за меня! – почти сердито произнес он, словно злясь, что вынужден про это говорить вслух. Шумно выдохнув через нос, Тор насильно заставил себя сосредоточиться на своей миссии в Хельхейме и отвел взгляд от Фандрала, чтобы вновь уставиться на далекий темный горизонт.
[indent]– Половина всего живого мертва из-за меня. Это должен был быть я… Это должен был быть я, - повторил Тор, крепко зажмурившись от вдруг пронзившей голову боли. Свободная рука взметнулась к виску, будто в попытке закрыться, но тени закрались в его мысли и высветили самый темный уголок сознания, тот в котором умирала половина его души. Беспомощный, слабый асгардец. Как кто-то мог довериться такому самонадеянному глупцу?.. Недостойному, совершенно недостойному. Тени прошли, будто получив свою кровавую дань, вонзив длинные клыки в истекающее кровью где-то внутри сердце.
[indent]Снаружи тем временем его облик так и остался измученно сердитым, раздраженным и подавленным, и потому, придя в себя, Тор слегка покачал головой, будто стряхивая остатки видения как назойливое наваждение. Капитанский мостик «Стейтсмена» навсегда останется его могилой, которую создал своими же руками…
[indent]- Я здесь ради Локи, - заявил жестко Тор. – Его жизни. И это не будет победой, Фандрал… Я его старший брат. Его смерть - этого вообще не должно было произойти, пока жив я, - добавил Тор резко, совершенно разозлившись на самого себя и оттого двинувшись вперед так стремительно, что совершенно забыл, что понятия не имеет куда ему конкретно надо идти.
[indent]Фандрал так и остался стоять на месте, растерянно глядя ему вслед. Руки безвольно опустились вдоль туловища, а сердце сковало обжигающе ледяной тяжестью. Старая рана, внутри которой вновь открылись, разрывая живую плоть, былые шрамы. Сказанные Тором слова вцепились в душу, впервые смутив её по-настоящему сильно. От них веяло могильным холодом, и багрово-чёрной, удушливой смертью...
[indent]Воин вздрогнул от собственных мыслей. Промозглый ветер пролетел мимо них, рванув так, что Фандрал пошатнулся, и чуть отвернулся в сторону, чувствуя, как сине-чёрный песок впивается в щёки и забивает глаза. Шорох песчаной волны растревожил землю, а над головой, кажется, зашумело небо. Прикрывая лицо рукой, Фандрал задрал голову, испуганно глянув в клубящиеся сине-зелёные облака. Перемежаясь друг с другом, они стали походить на гигантские клубы непроглядного дыма, нарастающего с каждым мгновением. Как будто небо решило дотянуться до земли.
[indent]Бледное лицо перечеркнул испуг, отразившейся в прищуренных карих глазах. Земля загудела под ногами, и Фандрал резко опустил голову, выискивая взглядом спину, отмеченную багровой плащаницей.
[indent]- Тор! – крикнул он, но ветер усилился, проглатывая его зов.
[indent]И тогда, больше не медля ни секунды, воин бросился вперёд, за богом грома.
[indent]- Тор! Стой! – крикнул он, пытаясь перекричать нарастающую бурю.
[indent]Ветер стремительно усиливался, превращаясь в пылевую бурю. Волны вздыбленного сине-чёрного песка заслонили светлеющий горизонт, угрожающе нарастая и надвигаясь на пустошь. Небо загудело, наполнившись низкими звуками, напоминающими отдалённый крик могучих чудовищ древности или же планеты, разрывающейся в вечной черноте космоса. И в тот момент, когда Фандрал, вскинув вперёд руку, попытался дотянуться до Тора, чтобы остановить его, чёрная гряда скал перед ним вздрогнула, пошатнув землю мощным ударом. Фандрал потерял равновесие, и, не успев зацепиться за старого друга, упал на спину. Горы заходили ходуном, передвигаясь, трансформируясь, переползая одной каменной глыбой на другую – словно формируясь во что-то.
[indent]С ужасом глядя на это, Фандрал посмотрел на Одинсона, ловя лазурный взор.
[indent]- Она знает! – крикнул воин, соревнуясь с гудящим ветром. – Она знает, что ты здесь! Это всё её штучки! Кажется, она в ярости! Теперь так просто не пройти!
[indent]Но не успел Фандрал добавить ещё хоть слово, как чёрная гряда, наконец завершив перевоплощение, ответила ужасным низкочастотным рыком. Перед асгардцами, поднимаясь с иссохшей земли, стоял огромный чёрный дракон, собранный из скал Хельхейма. Сквозь каменные чешуйки проглядывалась огненная сердцевина, пульсирующая в грозной глубине, исторгающаяся из полыхающих глаз и приоткрытой чудовищно пасти. Адская тварь.
[indent]- Oh, shit… - сорвалось с губ Фандрала, так и не сумевшего подняться с дрожащей земли.
[nick]Fandral[/nick][status]the warrior[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2NXrP.jpg[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-12-14 21:12:43)

+1

10

Soundtrack

[indent]Задумчивый, потемневший взгляд рефлекторно поднимается выше на темнеющее небо.
[indent]«Хела», — догадывается Тор про себя, и слова Фандрала доносятся до него запоздало. Он чувствует взгляд сестры на себе, почти видит ее широкую улыбку. Не задумываясь, глубоко вздохнув, Тор решительно шагает еще быстрее навстречу урагану и той бесформенной массе, что начала менять горизонт впереди в беспокойное каменное море. Там, среди песчаной бури, его что-то ждет, нетерпеливо, ненасытно, так безжалостно, что сама земля в итоге содрогнулась. Горы менялись на его глазах, преображаясь, небо и без того неприветливое, показалось куполом вдруг возникшей арены. Лишь тогда Тор остановился, лишь тогда оглянулся на Фандрала, рухнувшего за его спиной от землетрясения.
[indent]Она знает, кто явился в ее царство, и пожалуй, понимает, почему, потому ужас в глазах друга нисколько не беспокоит Тора, ведь в итоге желания и условия Хелы его волнуют лишь в конце пути, когда он доберется до своей цели, не сейчас, когда сестра только мешает исполнить задуманное.
[indent] — Спрячься! — кричит Тор упавшему Фандралу и поднимает Стормбрейкер, резко оборачиваясь назад на дракона. Стиснув зубы и почти оскалившись при виде алых огромных глаз, что уставились на него сквозь облако синей пыли, Тор часто задышал от накатывающего на него напряжения, разряда, что зажег сердце ураганов как звезду.
[indent]«Думаешь, я хоть чего-то теперь боюсь, сестрица?»
[indent]Слова Фандрала доносятся до Тора аккурат до грозного рычания. Порождение сестринской злобы, огромный каменный дракон с ревом тысяч чудовищ, сплоченных в один протяжный крик, взмыл в мутное небо, чтобы с высоты полета выплеснуть из недр своего сердца яростное пламя Хельхейма.
[indent]Оставшееся лазурное око бога грома зажигается белым светом, молниям тесно в его груди и они окольцовывают его, пронзая белым светом насквозь, будто купаясь в его распирающей мощи. Шторму всегда было мало места в распростертых руках, но здесь не было его неба… Пока что.
[indent]Не видя, что создает другое природное явление прямо за своей спиной в той части неба, что осталась позади, Тор ринулся вперед первым, не дав дракону напасть на него сразу, а стальной фронт дождевых облаков уже следовал за ним грозовой армией.
[indent]Разбег. Он уже делал так сотни, тысячи раз - Тор взмыл в воздух, занося Стормбрейкер для набирающего силу удара. Битва захватывает его, как и раньше, и в нем нет страха, как и прежде, и рев вокруг едва ли слышен, ведь ему противопоставлен собственный свирепый крик, пламени, что ринулось в него столпом — ярко-белый поток молний, сплетенных в один бешеный поток энергии, а клыкастым зубам, черным, ядовитым — острие Стормбрейкера, что, прорезав пламя насквозь, врезается в верхнюю губу монстра меж ноздрей.
[indent]Чудовище взревело, размахивая шипастой головой на длинной шее. Черные как ночь крылья вцепились в болотистое небо, разворачивая громадную тушу куда-то вбок. Удар не менее опасным хвостом сбивает Тора с траектории полета с такой силой, что осознать, где небо и земля ему удается лишь врезавшись в последнюю метеором. Взрыхлив черный песок почти на сорок метров, Тор смог прийти в себя как раз для встречи нового столпа огня. Чудовище летело к нему, сливаясь с мрачными облаками, что сгустились над сражающимися в черный вихрь.
[indent]Рев мироздания, Хельхейм кричит ему, рвет душу наизнанку, вымораживая пламя в груди, обнимая пламенем смерти вокруг, но Тор все равно держит удар, закрывшись от монстра. Лезвие секиры лишь прикрывает его голову, но тело горит, горит вновь, как тогда на Нидавеллире. Почти так же. Почти...
[indent] Склонившись на одно колено, он почти падает на черную землю, оборачивающуюся под пламенем дракона в стеклянные колья. Держаться на такой поверхности все сложнее, и Тор почти скользит под потоком огня назад. Врезав свободной рукой по этому стеклу, Тор вцепляется в него пальцами как за отвесную стену, чтобы остановить свое падение, с трудом поднимает голову и с ревом собирает воздух вокруг секиры, чтобы одним залпом заткнуть огненный поток назад в драконью пасть.
[indent]Сине-белое пламя сбивается в эпицентр урагана вокруг Стормбрейкера и на одном рывке вперед Тор запускает ветряной поток наперерез дракону. Полупрозрачный импульс заталкивает хельхеймское пламя назад в клыкастую пасть и западает в горло чудовища, вынуждая то громко застонать на всю пустошь и вновь взмыть в небо, сметая огромными крыльями самые слабые стеклянные узоры, что остались на земле. Те поднимаются в воздух и падают, разбиваются вдребезги… Со всплеском.
[indent]Перестав гореть живьем, Тор неуклюже встает на ноги и оборачивается – позади него черное озеро, Хвергельмир. Блестящая его поверхность, словно зеркало, отражает матовые блики. Море слез, море несбывшихся грез, источник всех подземных вод, что подтачивают фундамент Девяти миров. Мертвая вода целует мертвую землю на побережье, оставляя черные сверкающие камушки на берегу.
[indent]Рев с неба возвещает о том, что дракон разворачивается для новой атаки. Времени совсем мало, а выбора нет вовсе: не оглядываясь на дракона, Тор побежал как мог быстро, пригнувшись как спринтер к Хвергельмиру. Мрачная тень мчится за ним следом. Разинув пасть, дракон вновь выпустил столб огня вслед несущемуся вперед богу грома, вспарывая землю стеклянными всплесками.
[indent]Еще чуть-чуть и Тор взмывает в воздух, оставляя жар, в который будто укуталась земля, под собой. Он видит на поверхности озера отражение дракона, что затмило собой все небо, и плавно разворачивается, теперь к монстру лицом. Чудовище пикирует на него, и Тор швыряет Стормбрейкер мимо головы монстра, в самое черное небо, докручивает свой разворот и с грохотом, будто в озеро упала скала, падает в воду.
[indent]Столкновение с черной гладью оказывается невыносимо странным. Воды озера не просто принимают упавшего в него асгардца - они как будто не в состоянии вынести его веса, силы жизни, что еще гоняет кровь по венам. Растерянный, ошеломленный, Тор тонет, да так быстро и так легко, что от скорости перед глазами мутнеет, а в ушах помимо гула как в воздухе среди облаков, возникают отголоски из его прошлого, и среди них он слышит голос брата, неразборчиво, но настойчиво, будто тот пытался до него дозваться… Или упрекнуть.
[indent]Внутри все сжалось, Тор понял, что еще немного и совсем потеряет ориентиры в пространстве и времени, и потому вытянул к блеклому свету с поверхности озера руку.
[indent]Стормбрейкер, колесом промчавшись в небосвод Хельхейма, вдруг замер в воздухе и закрутился в обратную сторону, заискрившись и засверкав еще сильнее яркой звездой. Секира понеслась к хозяину, вокруг своей траектории движения собирая грозовые тучи. Громовой обруч, черный, обвенчанный с молниями, врезался в спину дракона, оказавшегося на пути Стормбрейкера и пронзил белыми электрическими копьями, вдавив монстра в черное зеркало озера вслед за Громовержцем.
[indent]Хвергельмир вздыбился по краям от падения ящера, взревел сам не хуже чудовища, и легкая вода поглотила монстра вслед за Тором, легко втягивая каменную тушу в себя. Свирепые алые глаза высветили поймавшего секиру бога грома и разинутая пасть, уже без возможности изрыгать пламя, сомкнулась в одном резком рывке на его туловище.
[indent]Приглушенно закричав от боли, Тор почти выронил Стормбрейкер и начал бить по каменной морде в воде, озаряя траекторию удара сине-белым пламенем своей души. Дракон дергался, барахтался, озеро забурлило, со дна поднялся синий ил, и вскоре все пространство вокруг Тора сузилось до алых глаз и тысяч алеющих пузырей в сине-черной воде, исходивших из ноздрей и пасти монстра, которому удалось прокусить асгардские латы.
[indent]Еще удар. Другой. Голоса в голове все сильнее, и теперь Тор так ясно слышит голос матери, будто она где-то рядом с ним, утешает и убаюкивает.
[indent]Вновь удар, вновь дракон сжимает пасть. Если когда-то Один и гордился им, то сейчас вряд ли бы стал даже смотреть в сторону Тора.
[indent]Больно так сильно, что Тор выгибается назад, пытаясь унять дрожь своего тела. Он хочет дышать, но не может, будто что-то сжало его горло невидимой рукой.  И он знает, чья она. И ненавидит врага и себя слишком люто, сильнее, чем все мертвецы Хельхейма то или тех, что их погубило. Стормбрейкер возгорается как никогда ярко, Тор прогибается вперед, к морде дракона и швыряет секиру в драконью голову аккурат в лоб с такой мощью и приглушенным стоном нидавеллирской звезды, будто вокруг и не было воды. Лезвие врезается в каменную голову, пробивает и застревает в ней, а следом в помутившееся озеро падают десятки молний. Одна за другой, до самого дна, как падающие с высоты колонны, целясь в ящера, стремясь к Стормбрейкеру, чтобы сконцентрировать энергию в оружии и разрушить тем самым целостность чудовища.
[indent]Одна за другой, молнии быстро поражают монстра в разные части огромной туши. Хвост, лапы и спину, в каждое крыло по нескольку раз, по длинной шее и в голову, столько раз в голову, что пасть дракона все же разжалась, и глухой рев вырвался из недр темного существа, прокатившись по всему Хвергельмиру от берега до берега. Высвободившись, Тор вновь призвал к себе секиру. Лазурное око загорелось белым, молнии вырвались из груди, собравшись на острие оружия, Тор направил его на дракона и стремительно «полетел» вперед на монстра.
[indent]С поверхности воды эта битва казалось войной света и тьмы, переливаясь серостью, синим и алым, бой заставил все озеро ожить уже без желания на то царицы Хельхейма, но в конце концов, когда, казалось, все стихло, вдруг огромный пузырь в самом сердце озера поднялся над неспокойной гладью и взорвался каменными обломками, еще обугленными несмотря на воду от электричества.
[indent]Обломки упали в воду и на ближайший берег, вода медленно успокоилась, приобретая свой прежний тихий нрав, и лишь когда все вокруг совсем стихло и даже небо стало светлее обычного, ведь тучи разошлись как по мановению руки, лишь тогда ближе к суше появился новый всплеск. Тор вынырнул, еле ориентируясь сходу, куда ему плыть, но быстро воспарил над водой и неуклюже рухнул на черный песок на живот.
[indent]Лежать и не двигаться – больше сил ни на что не осталось. Помутненный от кровопотери взгляд совсем затухает от усталости, но Тор все еще держит Стормбрейкер и сжимает рукоять, пытаясь сосредоточиться на своем оружии и вобрать в себя его мощь, раз своей стало так мало.
[indent]«Я не остановлюсь…»
[indent]— Я не… остано… влюсь… Я доберусь… до… него… Я смогу… — кое-как едва слышно произносит он сам себе, хоть на лице и гримаса от боли.
[indent]«Минута… Всего минута… Я приду. Я приду к тебе…» — обещает он мысленно.
[indent]— Я приду…
[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-17 10:38:59)

+1

11

[indent]Фандрал не смог выдавить из себя больше ни звука, с ужасом глядя то на Одинсона, то на монстра, восстающего перед ними. Прятаться здесь было больше негде. Ту единственную лазейку, которую он сумел придумать – смог сосредоточиться на чём-то разумном среди агонии собственного сознания, погружённого в мёртвые воды магии Хельхейма, - уже исчерпана. И теперь он чувствует почти собственным существом: его карта бита.
[indent]«Она знает» - крикнул он Одинсону, понимая, что всего лишь озвучивает очевидное. Но теперь казалось, что собственные слова были скорее для самого себя. Она знает. И от её пронзительного взгляда, пронизывающего насквозь весь мир мёртвых, нигде не скрыться. Можно было одурачить её тогда, когда богиня смерти не глядела прямо, не выискивала среди сине-чёрных песчинок. Но нельзя было теперь, когда её присутствие отяжелило и без того несуществующий воздух.
[indent]Фандрал заставляет себя подняться, и, спотыкаясь отбегает назад, в сторону. Вокруг лишь пустошь, усеянная трещинами мёртвой земли. Чёрно-синий песок и битое ледяное стекло… Карие глаза, широко распахнутые, не моргающие, смотрят на битву дракона и Одинсона. Ему нечем помочь. Ни оружия, ни силы в руках. Да и что он может против ярости, одной мыслью порождающей исполинских чудовищ? Сердце бьётся в груди учащённо, а разум всё пытается измыслить что-то – по привычке, рефлекторно, перебирая судорожно хоть какие-то зацепки-варианты. Но все они только призраки. Только дым, не способный всколыхнуть даже чёрно-синего песка. Он ничего не может. Он бессилен. Ему бы защитить себя…
[indent]Но… разве смысл был в этом?..
[indent]Весь Хельхейм содрогается от жестокой битвы. И Фандрал слышит, как весь мёртвый мир словно восстаёт по воле своей властительницы, чтобы накинуться на бога грома. Но и сам Одинсон не уступал ей. Бело-синие молнии врезались в небеса, поражали землю – вгрызались в дракона словно стая обезумевших от ярости гончих. Ярости, что была ничуть не меньше другой, подарившей жизнь монстру. Огненный поток, ринувшийся в Громовержца, заставил землю вновь содрогнуться. Фандрал увернулся от стеклянного полога, разрастающегося от адского жара, отходя ещё дальше, пятясь спиной, словно, отвернись он хоть на мгновение, произойдёт что-то непоправимое…
[indent]Вспышка трещащих молний и всполохи адского пламени. Он прикрывает рукой мёртвые глаза. Хрупкие руки, тонкие пальцы. Утончённые, они так изящны!.. Никто не мог представить в его руках оружие, пока не видел этого воочию. Но под стать им, под стать ловким движениям, так часто почти незаметным, искусным и метким, он выбирал такие же утончённые орудия боя. Не огромные мечи, щиты или секиры. Не молоты. Нечто более лёгкое. Нечто, что так просто спрятать в собственном рукаве, чтобы атаковать внезапно, нанеся меткий удар с хладнокровной решимостью.
[indent]Хрупкие, такие хрупкие руки. Бессильные теперь.
[indent]Пальцы в кровь…
[indent]«Как ты посмел?!»
[indent]Всё вздрагивает в груди, по-настоящему, с ужасом. Но его незаметно на фоне чудовищной битвы, где-то на краю стеклянной бездны из чёрно-синего песка, в огне, ветре и молниях. Хельхейм горит изнутри, вздыбливается, вздрагивает, будто каждый удар полыхающей секиры вонзается не в поверхность мёртвой земли, но в её сердцевину. Она ярится всё сильнее с каждым из этих ударов. В её уме лишь проклятья. Она так долго живёт ими, дышит. А теперь их ещё больше – теперь, когда нет шанса, нет цели…
[indent]Нет Асгарда…
[indent]- Прости… - с тонких, иссохших губ, потрескавшихся под ледяными ветрами.
[indent]«Ты заплатишь!» - немой крик наполняет голову невыносимой мукой и Фандрал хватается за голову, сгибаясь, жмурясь, медленно опускаясь на колени.
[indent]Гул. Один сплошной гул под собственными ладонями. А земля всё дрожит, шумит чужими страданиями.
[indent]«Заплатите оба!»
[indent]- Хе…ла… - губы шепчут беззвучно, и в буре разворачивающегося хаоса у его голоса нет звука.
[indent]Но земля содрогается снова, и агония обрывается. Пошатнувшись, Фандрал заваливается ничком, ладонями и пальцами в дрожащую судорогой пустошь. Кряхтя, заставляет себя приподняться, чтобы посмотреть туда, где гремела битва. Хвергельмир расплёскивается в стороны и карие глаза больше не различают среди ветров и чёрно-белых всполохов ни дракона, ни Одинсона.
[indent]- Тор… - хрипло на выдохе.
[indent]Хельхейм тянется призрачными руками, хватает за запястья, за лодыжки и не даёт подняться с земли. Высасывает силы, волю, что ещё пыталась жить, биться раненной птицей, трепыхаться маленьким белым огоньком.
[indent]Тор…
[indent]«Ты обречён!»
[indent]Последние минуты, когда не слушалось собственное тело, вздрагивая судорогой, бессильной, почти умоляющей. Оно не хотело умирать, а он позволял. Оно пыталось биться, сопротивляться, хотело выкрутиться. Но тонкие пальцы держались за свою смерть рефлекторно и больше не старались предпринять что-то более одного «недальновидного удара»…
[indent]Тяжёлое дыхание, в ушах снова гул. Хвергельмир дрожит, и кажется, что что-то отчаянно пытается вырваться из его глубин.
[indent]Тор… Ему нельзя… Мёртвая вода не для живых…
[indent]Воин упирается одной ладонью в потрескавшуюся землю, усыпанную битым ледяным стеклом и чёрно-синим песком. Как же это… похоже на Свартальфахейм. Та земля тоже мёртвая. Она усеяна остроконечными чёрными камнями, и, говорят, в них не только обломки древних кораблей, но и крупицы чёрных замков, павших, разрушенные временем. Он чувствовал эти камни сквозь одежду, лёжа окровавленной спиной. Он помнит вкус пылевой бури, задевшей бледные щёки. Он помнит вкус ненависти, собственной ярости, нахлынувшей с такой же силой, как та песчаная буря, что на его глазах взрывала обездоленный мёртвый мир.
[indent]Он знает цену этому гневу.
[indent]«Ты никогда не будешь свободным, ты это знаешь»
[indent]От чёрной бездны, сошедшейся густой тьмой над головой упавшего вниз.
[indent]Цепей, сомкнувшихся на хрупких запястьях, лишивших сил, и так и оставшихся на них на всю его жизнь. И не-жизнь.
[indent]Неправильных выборов, цепляющихся один за другим, и бесконечного побега – от своих врагов, главный из которых он сам.
[indent]Его бездна…
[indent]В ней тонули сами звёзды. Как Тор, утопавший в мёртвых водах.
[indent]Упереться обеими руками и из оставшихся сил рвануться вверх, поднимаясь. Пошатываясь на обессиленных ногах, видеть, как молнии впиваются в бурлящую гладь озера. Собственной волей, ещё не сломавшейся до конца, не слышать гула. Судорожно, до скрипа зубов не слушать голоса.
[indent]«Ты не сможешь. Ты не спасёшь»
[indent]Чужая насмешка сквозь тяжкое дыхание мертвеца.
[indent]Я обещал, что пойду вперёд. Я обещал тебе…
[indent]«Глупец!»
[indent]Вырваться из невидимых уз, суметь ускориться, не обращая внимание на взрыв, пригибаясь, когда вниз летят чёрные камни. Неуклюже, неустойчиво, но вперёд, не спуская глаз с кромки мёртвого озера. Там вот-вот появится фигура…
[indent]- Тор!
[indent]Хриплый крик, двоящийся голос. Босые ступни чувствуют осколки стекла, но кажется, что они в изорванных сапогах. Лохмотья знакомых Одинсону одежд то и дело отливают чёрно-зелёным. И глаза в нерешительности – карие или изумрудные?.. Иллюзия дрожит на самом краю. Ветер снова в лицо, в жестоких попытках остановить – но нет, не теперь. Нет!
[indent]Громовержец лежит навзничь и мёртвые воды стекают чёрно-серебряными струями с багровой плащаницы. «Фандрал» подбегает к нему, на ходу падая на колени, в песок, хватаясь дрожащими руками за тело Одинсона и переворачивая его на спину, чтобы увидеть лицо.
[indent]- Хела! – истошный крик куда-то в небо. – Прекрати! Довольно!
[indent]Сине-зелёное небо дрожит отдалённым смехом, неживым и не мёртвым, безразличным и торжествующим. Ладонями по телу бога грома, находя тонкими пальцами страшные раны. Сердце мертвеца стучит так больно!..
[indent]- Тор… - тихо, полушепча.
[indent]Ладонь боязливо касается лица бога грома, проводя вдоль щеки, смазывая пальцами мёртвую воду. Вторая рука поддерживает голову Громовержца, а переполненный бесконечными печалями взгляд неотрывно ищет лазурного взора – живого, существующего.
[indent]Изумрудные глаза, подёрнутые багровой россыпью.
[indent]Светлые кудри Фандрала, сына Асгарда, темнеют, оборачиваясь длинными чёрными волосами, спутанными, безвольно свисающими вдоль щёк, перечёркнутыми алыми дорожками высохших кровавых слёз. Оголённые до плеч руки, изодранные одежды и хрупкая шея, украшенная фиолетовыми полосами.
[indent]- Брат…
[nick]Fandral[/nick][status]the warrior[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2NXrP.jpg[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (2018-12-22 08:49:14)

+1

12

[indent]Застонав от боли, Тор с трудом сфокусировал взгляд на и так размытом образе друга, нависшем над ним блеклой тенью. Лазурное око выхватывало на фоне мутного неба движущиеся черты, знакомые золотые, но заметно угасшие цвета его волос и бороды. Все темнело столь стремительно, что в какой-то безумный момент Тор решил, что теряет сознание. Крик Фандрала казался ему безмерно истошным, а прикосновения — безмерно болезненными. Черная вода смешалась с кровью и вымораживала до жжения рваные раны. Он горел, будто пламя Хельхейма, что источал из своих недр дракон, все равно закралось в него и теперь плавило под кожей. Тор задрожал от волнения: если он не сможет встать, если не сможет подняться вместе с секирой, если не дойдет до Хелы и ее обители, он снова подведет Локи… Снова бросит своего брата. Сердце сжалось, будто оказавшись в чьей-то невидимой хватке, и лишь тогда, прозрев на миг от ужаса, Тор понял, что ему не мерещилось темнеющее золото.
[indent]С приоткрытых губ срывается беззвучно заветное имя. «Локи», — шепчет душа, вдруг поднимаясь из нутра как девятый вал, чтобы обрушить на Тора все его горестные воспоминания и чувство вины вперемешку с радостью, что брат рядом. Он рядом, живой!
[indent]— Локи, — отвечает он на зов к себе, хрипло, слабо, боясь моргать, чтобы вдруг не лишиться того видения, о котором так ныло сердце. Отпустив Стормбрейкер, Тор с трудом поднял руку, чтобы прикоснуться к лицу брата, ужасаясь тем деталям, что замечал: кровавые подтеки, фиолетовые следы на шее, от которых душа, расплескавшись внутри холодным источником, вдруг начала леденеть — он вспомнил, как Локи получил эти следы. Вспомнил другой жар — отчаяния, от которого темнел взор.
[indent]— Локи, я…
[indent]Так и не дотянувшись до щеки брата, Тор заметил за его головой мрачный силуэт и переменился в лице.
[indent]«Хела!»
[indent]Едва успев оттолкнуть Локи от себя вбок, Тор вскрикнул, когда черный меч врезался в его грудные латы, аккурат в сердце, куда и метила сестра.
[indent]— Ты начинаешь действовать мне на нервы, братец, — прорычала сердито Хела.
[indent]Секунда, и черные осколки разлетаются во все стороны, не сумев пробить брешь в его доспехах. На лице богини смерти удивление, а Тор тем временем с ревом вскакивает и снова принимает выпад Хелы, но на этот раз оттолкнув ее руку с новым инфернальным мечом в сторону. Призвав Стормбрейкер, Тор замахнулся из последних сил на сестру топором, и тут же получил удар черными кольями, выросшими прямо из земли ему в спину. Не сумев пробить его доспехи вновь, те рассыпались черным дождем, но все же сильно толкнули Громовержца вперед, почти до самого озера. Кувыркнувшись в воздухе, Тор болезненно приземлился на мокрый песок на плечо. С кряхтением перевернувшись на живот, чтобы увидеть, где Хела, Тор свободной от секиры рукой сжал со злости кулак, неосознанно сцапав и горсть песка. Лазурное око нашло свою цель, и Тора затрясло от гнева и боли, но еще больше — от вида того, как бесчеловечно жестоко сестра схватила Локи за волосы, таща за собой как безвольную куклу.
[indent]— Вы двое… в моем царстве… и никакого почтения! — с издевкой произнесла Хела, подтаскивая Локи к Тору поближе. — Думал, я не узнаю о твоих маленьких фокусах, названный братик? — произнесла она с наигранной нежностью, заставив Локи смотреть себе в глаза. — О, какие сладкие бесконечные муки я тебе устрою за такое неуважение к старшим!
[indent]— Не трогай его! — тяжело и быстро дыша, прорычал Тор. Силясь встать, он с диким отчаянием посмотрел на Локи. — Он тебе не принадлежит! Он здесь по ошибке!
[indent]— И меня это должно волновать? — усмехнулась Хела, пожав изящно тонкими плечами. Сильная, хоть на вид и тонкая рука снова обросла инфернальным клинком. Направив оружие на Тора, Хела слегка оскалила зубы и зашипела. — Надо отдать тебе должное, братец, с нашей последней встречи ты стал немного сильнее… Но это ничего не меняет. Ты в моих владениях, и теперь вы оба в моей власти. И пускай убить тебя я не могу, Одинсон, ты пожалеешь, что явился сюда.
[indent]— Отпусти… его… — произнес упрямо Тор, переведя потемневший от ненависти взгляд на Хелу. Раны от клыков дракона и ядовитая вода уже вывели с его лица все живые краски, но Тор не сдавался, упрямо сжимая рукоять Стормбрейкера. Он не мог призвать молнии, хоть и старался как мог возвать к своей стихии.
[indent]— Знаешь, братец… А меня немного забавляет, что это йотунское отродье — единственный, из-за кого ты так страдаешь, — проворковала Хела, снова подведя Локи ближе к Тору, чтобы тот оказался на коленях перед братом, которому оставалось лишь ползком стремиться вперед.
[indent]— Здесь в моих владениях бродит много душ, тобой сюда направленных еще задолго до нашей первой встречи, — сказала Хела, вдруг с улыбкой посмотрев куда-то на озеро. Тору не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что позади него вновь угроза, но ее хватка оказалась для Тора полной неожиданностью, и лазурное око вновь потемнело, но уже от страха. Он не видел, как черные воды озера, словно щупальца невидимого кракена, потянулись к лежащему на песку Громовержцу по той самой колее, что он успел оставить за собой. А дотянувшись, начали обвивать и опутывать его ноги, преображаясь в страшные клешни и мертвецки холодные костлявые руки.
[indent]Эти руки тащили его назад в озеро. Начав цепляться за песок, Тор вскинул голову, чтобы посмотреть на брата и протянул к нему руку.
[indent]— Локи! — позвал он надрывно.
[indent]Они были так близко, еще чуть-чуть и он поймает брата. Еще чуть-чуть и он сможет найти в себе сил от прикосновения к нему, от ощущения, что не все потеряно, но… Сердце замерло, ведь прикосновения не вышло — дотянувшись до Локи, Тор просто проскользнул своими дрожащими пальцами через бесплотный образ руки брата.
[indent]— Нет! Хела! — кричит Тор в ярости.
[indent]— Возможно, вы еще увидитесь, но пока что… — произнесла Хела надменно, держа Локи в своей хватке с легкостью, как и прежде. — Наслаждайся своими собственными призраками. А этот — мой.
[indent]— Нет! — зачарованная вода втащила Тора по пояс назад в свое черное зеркало. — Локи! Я тебя вытащу! Брат!
[indent]Он захлебнулся, а мир снова резко потемнел, погруженный в Хвергельмир. Сопротивляясь демонам, что тащили его на дно, Тор кричал под водой, но теперь та казалась невыносимо вязкой и тяжелой, через каждую рану проникая густой жижей прямиком в кровь, а оттуда напрямик к сердцу.
[indent]Стук, другой... оно замедляет свой неистовый бег, будто убаюканное мраком. Глаз закрывается...

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

Отредактировано Thor Odinson (2018-12-23 09:06:31)

+1

13

[indent]Лазурный взор одного ока…
[indent]«It’s suits you…»
[indent]Сколько крови. Как много ран. Сила, могущество, непобедимость – дрожат на кончиках пальцев, протянутых к бледной щеке мертвеца. Сине-зелёный мир с чёрной песчаной прослойкой – вздрагивает и плывёт куда-то, будто в сторону, смешиваясь с погибшей памятью…
[indent]Фиолетовый камень впивается в висок брата, и брат кричит. Исступлённо, в агонии, совершенно беззащитно, обессиленно. Фиолетовое лицо и огромная рука, удерживающая брата за голову. Сердце учащается в груди, бьётся всё быстрее с каждой миллисекундой, превращаясь в панический визг в голове… А по другую сторону вселенной раздаётся лязг мечей, нескончаемых битв. Поле брани или огромная площадка во внутренних дворах Верхнего круга Золотого города. Этот чудовищный бессильный крик начинался оттуда. Среди высоких колонн тренировочного зала, под зорким оком Всеотца. Всего лишь кряхтение тогда, натужное рычание – за полторы тысячи лет все эти вскрики, вздохи, стоны собрались воедино и… теперь брат кричит. Кричит так невыносимо…
[indent]«Alright, stop!..»
[indent]Остановись, остановись, сестра… Довольно…
[indent]На бледном лице мертвеца страх и боль. Из них соткано само небо, ими пропитана земля. Он глотает ужас при каждом вздохе, он страдает с каждым шагом – за всё, за всё, что он заслужил…
[indent]Он заслужил, но не брат! Не брат…
[indent]Чуть дрожащий, хриплый голос Тора, произносящий его имя. И Локи как будто вспоминает его, припоминая самого себя. Всё, что было в этом имени, всё, что оно значило – лишь тени Хельхейма. Тихое дуновение ледяного ветра, улетающего прочь от светящегося горизонта навстречу одиноко бредущему мертвецу, обречённому вечность перебирать ноги, стремясь к недостижимой цели. Или срываться и падать – и начинать сначала. «Локи…» - мертвец был им когда-то, миллиарды лет вне течения времени. Где-то там, не с ним и не про него… Вдох и выдох, застревая в собственном взгляде. Среди сине-зелёных небес он теряет самого себя. «Локи» - словно сон, увиденный когда-то. Яркий, впечатляющий, эмоциональный, но… ускользающий постепенно, уходящий из памяти, взамен оставляя лишь мрак. Что станет с ним, когда этот сон исчезнет совсем?..
[indent]В груди холодеет. Податься вперёд, навстречу, чтобы брат успел прикоснуться, чтобы сумел дотронуться. Тонкие пальцы отчаянно цепляются за вымоченные в мёртвой воде доспехи. Но лицо брата меняется. В тусклой лазури вспыхивает стальной холод и в следующее мгновение Локи оказывается лежащим на боку, оттолкнутый братом. Багрово-изумрудный взгляд поднимается вверх, глядя как распускаются острые, изогнутые пики чёрной короны на фоне сине-зелёных небес. Хельхейм наполняется гулом, низким, давящим. Он знал, что она придёт. Он звал…
[indent]Каждый шаг богини смерти заставляет дрожать растрескавшуюся землю. Сине-чёрные песчаные оползни у берегов Хвергельмира. Мёртвая вода изошла рябью, и в чёрно-серебристой поверхности больше нет отблесков ослепительных молний. Сине-зелёная тьма Хельхейма поглощает в себе любой свет. В Царстве мёртвых его никогда не было и быть не может. Она собирает их вокруг себя – мёртвых. Собирала и при жизни – всегда. Когда она стала таковой? Когда сделалась богиней смерти? Неужто «отец» создал её монстром с самого начала?.. Монстром, чтобы воплощать в себе демонов тех, кто увидит её?..
[indent]«Your father…»
[indent]Целую вечность под её гнётом. Был. Есть. Будет. Последний миг в фиолетовой ладони, из чудовищного сна, поглощённого сине-зелёным сумраком – тот миг оборвался пустошью из мёртвой земли и ледяного ветра. Он всегда шёл к своей цели. С самого начала он шёл лишь к ней. Он существовал здесь! В этой пустоши… А остальное лишь сон, иллюзия… В её власти каждый его шаг, вздох. Каждая мысль. Он попытался спрятать несколько, и, может быть, даже получилось. В эти краткие мгновения он вспомнил. Но теперь она снова рядом.
[indent]Локи не смог подняться, глядя на столкновение брата и сестры. А Хельхейм гудел вокруг него, всё придавливая его к земле, высасывая последние силы. Багрово-зелёные глаза закрылись от режущей боли. Он попытался закрыть уши руками, но вдруг чужая воля рывком поднимает вверх, вцепившись в волосы, и руки рефлекторно дотрагиваются до чужого запястья в бесполезной попытке ослабить хватку.
[indent]Локи кряхтит, стискивая до скрежета зубы. Волей сестры он чувствует боль в каждом миге. Мертвец, балансирующий на грани с живыми. Словно не принадлежащий ни тем, ни другим. Как это знакомо…
[indent]Её взгляд прожигает его насквозь. Бледное лице перечёркивает ужас. В её взгляде намного больше, чем просто глаза. В них все демоны Хельхейма, в них дикий, предсмертный ужас каждого, чью жизнь она отняла. И всё это словно тянется к душе - тянется тонкими нитями, мизерными мёртвыми ручками, чтобы вырвать из него остатки того, кем он когда-то был. Локи чуть дёргается, не имея сил не смотреть в эти страшные глаза, но всё бесполезно. Он не сможет ей противиться…
[indent]Он не противился и тогда, на полуразрушенном, повисшем в космосе корабле. Ужас, леденящий, отчаянный – он снова чувствует его. Тонкие пальцы держатся за вцепившуюся руку богини смерти почти так же, как впивались в огромную фиолетовую ладонь. Два самых тяжких вздоха перед тем, как вскинуть нож для лживой атаки. Дрожа, поднять подбородок, чтобы позволить фиолетовой клешне вцепиться мёртвой хваткой…
[indent]С растрескавшихся бесцветных губ срывается стон, когда богиня разворачивает его, оставляя на коленях перед лежащим братом. Дыхание дрожит в мёртвой груди, вырывается судорогой из-за леденящего ужаса. Измученный взгляд медленно поднимается вверх, чтобы найти лицо брата. Он не видел его тогда, в свой последний миг. Но чувствовал…
[indent]Умирать рядом с тем, кого любишь, легче…
[indent]Изумрудный взгляд дрожит багровой сеткой и мёртвые слёзы невидимо скользят по щекам алыми дорожками. Родное лицо. Сколько раз он видел боль в этих глазах. Сколько раз пытался сделать всё, чтобы рассеять её. А потом сам смотрел прямо, пытаясь навредить ещё больше…
[indent]Душа болезненно сжалась, так сильно, будто клинки распороли изнутри. Голос богини смерти торжествующе замолк и Локи, оторвав взгляд от брата, увидел то же, чему радовалась теперь она.
[indent]- Нет… - еле слышно.
[indent]Чёрно-серебряные путы впиваются в брата. Локи дёргается в ответ, против воли держащей его руки, чтобы дотянуться. В ответ на крик брата не может проронить ни звука. А потом…
[indent]Он чувствует мрачное торжество сестры, словно оно было ядом, только что насильно выпитым им. Её пальцы ещё держат его, но мёртвая плоть теряет свою материальность, превращаясь в отблеск сине-зелёного хмурого неба. Рука брата проходит насквозь… Мертвецу остаётся лишь ужас, отчаянный и иступлённый. Вскинутые вперёд пальцы меркнут, раздуваемые ветром, всё выше и выше, от ладони к кисти, к локтю, к плечу и дальше. Пока чёрные путы утягивают прочь брата.
[indent]Локи открывает рот, чтобы, собрав силы, крикнут его имя, но у голоса больше нет звука.
[indent]Призраки молчаливы.
[indent]Он успевает увидеть, как чёрно-серебряная гладь всё глубже поглощает в себя Тора, словно древнее чудовище. А Хельхейм меркнет, утаскивая Локи куда-то прочь, вслед богини смерти.
[indent]Призраки невидмы.
[indent]Призраки – лишь тени чьи-то забытых печалей…
[icon]http://funkyimg.com/i/2NHyD.png[/icon]

+1

14

[indent]Глубокий, надрывный вдох. Тор открывает глаз и чуть прогибается вперед, будто не ожидая твердой земли под собой. Но это не земля — песок. Песчинки катятся по соседнему бархану, подгоняемые невидимой силой. Цепляясь за них, сжимая в кулаках, Тор глядит на песок. Он лежит боком, чувствует их на коже, где еще секундою ранее была мертвая, холодная и удушающая вода. Теперь все жжется, будто песок раскаленный. Но где же тогда солнце? Откуда в этом месте свет?
[indent]Тор не понимал пространства вокруг себя, но стоило ему перевернуться на спину, как лазурное око охватил ужас — над Громовержцем тоже был песок. В вышине, где обычно плывут облака и сияют звезды, плыла пустыня, и песчаные барханы верхнего и нижнего мира соприкасались друг с другом как пещерные сталактиты и сталагмиты. Как песочные часы, которые и не нужно переворачивать. С трудом сев, а после неуклюже поднявшись на ноги, Тор с недоумением заметил, как с некоторых барханов песок летит вверх, к тому серо-желтому морю, что замещало небеса. Сделав новый вдох, Тор растерянно огляделся вокруг: в это месте не было воздуха, будто мир вокруг не существовал вовсе… и он был совершенно один. Ни Хелы, ни Локи, только Тор.
[indent]Бог грома нахмурился, ведь в его памяти еще были ужасные образы и на коже до сих пор ощущались прикосновения вод Хвергельмира и его демонов. Как же он оказался в пустыне, которую и Хельхеймом назвать не мог? Рассеяно осмотрев пустыню вокруг себя в нижнем мире, Тор осознал, что остался не только один, но и без оружия, и, встревоженный, резко протянул вперед себя руку, призывая верный Стормбрейкер. А протянув, застыл, пораженный тем, что не чувствует свое оружие вовсе. Магия, что связывала его с секирой, не действовала, Стормбрейкер не откликался.
[indent]Разозленный, Тор снова закрутился на месте, не находя никакого выхода, и закричал что было сил:
[indent]— Хела!.. — прокатился по пустоши его громкий глубокий голос. — Довольно глупых игр! Тебе не остановить меня иллюзиями!.. Явись, и мы сможем найти компромисс!
[indent]Последнее слово Тор произнес едва ли ни с ненавистью, но отчаянно и серьезно достаточно, чтобы удивиться с самого себя — раньше он бы ни за что не пошел на поводу у соперника, не стал бы соглашаться ни на какие условия, безоговорочно требуя своего. Но теперь на кону было слишком много… Точнее, слишком мало в количественном выражении. Всего одна жизнь. Всего одна жизнь, но дороже любого сокровища Девяти миров. Всего одна жизнь. Одно сердце, которому нужно было вновь забиться, чтобы хоть что-то в мире Тора снова стало для него живым. Он не собирался уходить их Хельхейма без Локи. Он не уйдет без боя за жизнь брата.
[indent]— Хела! — проорал Тор так, что сотряслись обе пустыни, но в ответ тишина, злорадная и многозначная. Тор знал, что его слышат, но намеренно игнорируют, потешаясь. Оскалив зубы, Громовержец сделал несколько шагов вперед, нацеленный найти во что бы то ни стало выход из пустыни, как вдруг на песчаном горизонте возникла одна одинокая тень. Тор замер на месте, опасливо следя за неизвестным явлением: тень стремительно приближалась, искореженная, в каждом своем кривом движении безудержно яростная, кровожадная, будто бег давался ей с трудом, но не потому что не было воли, напротив, но потому что тело уже не слушалось, искалеченное и переломанное. Почти бесформенная, но силуэтом напоминающая человека, тень неслась вперед, к Тору, и не было зрелища более ужасающего для него в тот момент, ведь вслед за первой тенью со всех сторон из-за барханов понеслась армия таких же кровожадных демонов, безоружных, но жаждущих до него добраться.
[indent]Тор начал озираться вокруг, пытаясь сообразить тактику боя, судорожно собирая свои силы, но молнии, его вечные спутницы, что озаряли светом его изнутри, исчезли также, как и верная секира. Без неба, без воздуха, без молний он мог полагаться только на свою выносливость. Упрямо сжав кулаки, Тор встал в стойку, готовясь встретить приближающиеся свирепые тени, что окружили его беспросветным кольцом, и с диким ревом замахнулся на первую, что ринулась на него с протянутыми вперед костлявыми руками из полувязкого дыма. Удар отбросил монстра далеко за ряды уже приблизившихся демонов, и именно в этот момент другой напал на Тора со спины.

[indent]Дикий крик Громовержца вынудил Хелу с упоением улыбнуться, хотя до этого она старательно делала хмурое и жестокое лицо. Но сдержать эту улыбку было выше даже ее сил. Все происходящее с Тором богиня смерти видела в недрах черных кристаллов, которыми был окружен ее каменный трон — самый крупный кристальный нарост располагался напротив царского седалища, где и пребывал новоявленный гость Хелы. Наколотый как насекомое на острые тонкие иглы, вдоль и поперек, Локи видел брата в кристаллах также ясно, как и Хела — она специально разместила пленника так, чтобы именно ему достался самый хороший ракурс на страдания Одинсона. Приобняв свою жертву за плечо, специально надавливая, чтобы сделать ему еще больнее, Хела с трепетным вздохом посмотрела на серое лицо Локи.
[indent]— Видишь, помимо тебя у него здесь еще много старых знакомых! — воскликнула она почти что радостно. — Пускай не так много, ведь большинству после смерти не место и в моем царстве, но достаточно… Для массовости они будут бегать кругами, — добавила она доверчивым полушепотом, будто делясь секретом. Чуть наклонив голову, Хела растеряла улыбку, как будто позабыв про Тора — того терзали раза за разом нападающие со всех сторон демоны, и его отчаянные вопли разносились во всем зале гулким эхом, но ее собственный голос всегда был сильнее… Голубой как лед взгляд впился в пленника сильнее любых черных шипов.
[indent]— Почему ты не радуешься? — спросила с издевкой Хела как будто откуда-то изнутри самого Локи, взяв его за подбородок, чтобы он не мог отвести в сторону своего взгляда от ее лица. — Неужели тебе не нравится такое прекрасное зрелище?.. — поинтересовалась она, изучая зеленые глаза напротив, будто вычерпывая и выскребывая наружу когтями все нутро пойманной души, где жила слепая ярость. Упоительная, завораживающая, беспощадная. Такая родная… Чуть расширив собственные глаза от осознания постыдной мысли, промелькнувшей в голове, Хела тихо рыкнула и коротко вздохнула. Она не могла чувствовать родство с недостойным ее внимания йотуном. Ледяные великаны были тупыми и злыми, скорее забавляли ее, но нисколько не восхищали. Захваченные, рабы, жалкие, ничтожные, они думали, что могут устроить ад в других Девяти мирах, но то была ее вотчина, и сам факт, что один из них оказался так близко к ее трону… Вымораживал.
[indent]— Я исполняю ваше общее желание! — отпрянув от Локи, театрально возмущенно произнесла Хела, заглаживая волосы назад в длинные темные локоны. Раскрыв ладонь, она поднесла ее к глазам пленника, и оттуда прям из кожи тут же вырос еще один черный камень, в котором было совсем другое зрелище — Тор бился в конвульсиях на дне черного озера, схваченный липкими руками-лентами.
[indent]— Когда его разум сдастся, — с предвкушением произнесла Хела, указав на большие кристаллы, где Тор сражался с демонами, — его тело умрет, и вы оба станете моими подданными! — произнесла она гордо, подперев другой рукой свою изящную тонкую талию. — Это будет та-а-ак ве-е-есело! — сощурив глаза, добавила Хела, растягивая гласные.
[nick]Hela Odinsdottir[/nick][status]death was never so beautiful[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2PLtU.png[/icon][sign][/sign]

+1

15

Eivør vs Tom Hodge - Walk On By
[indent]Истошный, надрывно отчаянный крик взвился умирающей птицей к высоким чёрным потолкам. Безрассудно рванувшей в своём последнем полёте ввысь – к светлым мирам, где ей никогда не оказаться.
[indent]Болезненный, беззащитный, бессильный – вспыхнет зеленоватым огнём, сорвавшись с тонких, потрескавшихся губ, изогнутых гримасой агонии. Вспыхнет и резко оборвётся – будто последняя спасительная нить, последний вопль о помощи. Бесславный, слабый. Одинокий крик.
[indent]И ещё несколько хриплых, судорожных вздохов, окрашенных болью – как брызги крови, соскользнувшей с чёрного клинка, нанесшего смертельную рану.
[indent]Чёрные иглы пронзают насквозь, медленно проходя сквозь плоть. Первая вспышка боли, чудовищный, невыносимой – и он кричит, изгибаясь, распятый. А потом замолкает, зажмурив глаза, вздрагивая, нанизанный на хельхеймские пики.
[indent]Потухшие, померкшие изумрудные глаза. В них боли слишком много, чтобы видеть кроме неё ещё что-то. В них осталась только она и за её непроглядной, горькой пеленой уже не видно его души. Она, его душа, напилась этой ядовитой воды сполна. Захлебнулась, накрытая с головой тяжким пологом страшных, печальных вод Хвергельмира. И ушла на дно, растворившись во тьме. Он не помнит ничего, кроме боли. Для него она не закончится никогда. Начавшись в далёких, беспощадно холодных снегов Йотунхейма. С самого первого беспомощного плача младенца…
[indent]Вокруг лишь тьма и череда чёрных кристаллов. А в голове звучит крик брата. Он наполняет собой весь мир, оглушая, терзая хуже любых пыток. И сойти бы с ума, но… куда ещё погибать, когда ты итак мёртв?..
[indent]Ему тяжко поднять голову. Ему трудно отвернуться, но он никогда не посмел бы – даже закрыть своих глаз, чтобы не видеть брата.
Что может быть страшнее, чем потерять его?
[indent]Последний раз он выбрал отдать свою собственную жизнь, лишь бы не видеть смерти того, кого так любил.
[indent]Последний…
[indent]Глупая деревянная кукла, истыканная детским клинком. Её руки и тело протыкали чёрные гвозди. Ей можно было размозжить голову, глядя, как откалываются деревянные щепки. Швырнуть об стену, оторвать болтающиеся руки…
[indent]«Умри, монстр! Умри!»
[indent]Я выполнил твою волю… Отпусти меня, отпусти…
[indent]Чёрный дворец плывёт перед глазами, утопая в крике брата, которому совершенно неспособен помочь. Что ещё он может отдать, лишившись своей жизни? Какую ценность имеет его одинокая, погибшая душа? Кому предложить её, чтобы закончился этот кошмар – чтобы закончились его муки?..
[indent]По бледным щекам, покрывшимся мертвенно-серыми пятнами, снова бегут слёзы. Последние крупицы бессмфсленной жизни. Судороги дрожащей от страданий души…
[indent]Где-то из глубин памяти, издалека, из-за границ чужих воспоминаний, сквозь голос богини, смеющейся над ним, он слышит чужие голоса. Битва. Далёкая, испещрённая морозами и льдами. Золотое войско, чьё великолепие покрыто кровавыми брызгами, и монстры, хаотично несущиеся сквозь ледяные вихри, крича от ярости. Снег, изрытый, багровый, распластавшийся так, что покрыл целые равнины. Алым горизонтам внутри вечных зим не видно конца и края. Сколько крови пролито здесь?.. Детский вопль. Маленькая ручка, протянутая через тьму, куда-то вперёд, след того, кого увели силой, забрали навсегда. Беспомощный крик, бессильные слёзы. Никто не поможет, не услышит, не придёт. Только вьюги заберут каждый всхлип, выморозят слёзы – превратят в ледяной камень сердце. И тогда станет легче. Легче…
[indent]Локи вздрагивает, измученно кряхтя от боли, от прикосновений богини смерти. Чужие голоса, изнутри чужой памяти ещё звучат эхом в его собственной голове. Глупая «йотунхеймская кукла», услышавшая вопли других, подобных себе. Из глубины веков, через череду других миров. Откликнувшись, сумев почувствовать крики, ответившие на его собственный.
[indent]Сколько ушедших, оставивших спокойный мир вечных льдов не по своей воле, но воле смертельного клинка или цепей, вырвавших из родных домов и семей…
Сколько тысяч измождённых шагов, воинов, превращённых в рабов...
Они закончили свой путь под безжалостным золотым пьедесталом, а теперь стёрты в пепел пламенем Суртура. Может быть, теперь они свободны?..
Может быть, теперь где-нибудь вдали мёртвых галактик зажгутся одинокие звёзды по загубленным невинным жизням?..
Найдётся ли кто-нибудь, кто будет оплакивать монстров?..
[indent]Сколько жизней ты погубила…
[indent]Своим клинком, молотом и волей…
[indent]Сколько ты отняла…
[indent]Сколько…

[indent]Помутнённый взгляд фокусируется и видит перед собой улыбающееся лицо. Ненавидимое так, что не хватит одной души. Ярость, смешанная с чудовищной болью. Всего лишь монстр, глупая кукла. Сколько ещё ты хочешь пронзать её руки, разбивать того, кто не может тебе ответить?
[indent]Её голос звучит внутри и извне. От неё некуда скрыться, но у него не осталось ничего, что он смог бы сокрыть. Натужный вздох, вырывающийся из разомкнутых губ, застрянет на их кромке и замрёт, бесполезный. Чёрные иглы проходят сквозь всё его тело, и, если бы он был жив, истёк бы кровью, испустил бы дух. Но мёртвого уже не спасёт смерть. Смерть хочет, чтобы он страдал…
[indent]Я слишком хорошо знаю вкус боли, «сестра»…
[indent]Столько, сколько не ведомо даже тебе…

[indent]Губы раскрываются шире, взгляд дрожит, цепляясь за женский образ. Молчаливые слёзы впитываются в щёки, расплываясь сеткой блестящих трещин – в уплату боли брата, цену его крикам.
[indent]Мёртвый монстр, оплакивающий Героя.
[indent]- И… что потом?.. – на выдохе, натужно, пересиливая дрожь в груди. – Вечность «веселья», пока… пока по ту сторону исчезнет весь мир?.. Что… потом… Хела?
[icon]http://funkyimg.com/i/2NHyD.png[/icon]

+1

16

В соавторстве с Локи

[indent]— Вечность? — снисходительно хмыкнув, Хела сделала глубокий вздох и покачала головой. — Ты слишком высокого о нем мнения.
[indent]Все еще держа в руке черный кристалл, где среди блекло сверкающих граней, словно заточенный в эту черную форму, таился образ Тора, Хела перевернула ладонь и позволила кристаллу рухнуть на мрачный пол, разбиться вдребезги на тысячи осколков.
[indent]Посмотрев на эти осколки, Хела цокнула языком, мол, видишь, какой он хрупкий.
[indent]— Думаешь, он в состоянии вечность бороться с собственной виной? Не-е-ет, это непосильная задача для мягкосердечного золотого ребенка, каким его задумывал Один, — процедила с презрением Хела, отведя свой вмиг потемневший взгляд в сторону. — Идеальное чадо для идеального царства, мне на замену, будто меня можно хоть кем-то заменить… Это… совершенно беспомощное, безрассудное существо, разрушившее все-е-е, ЧТО-Я-ПОСТРОИЛА! — резко закричав, Хела с ненавистью оглянулась на гряду кристаллов, где демоны терзали Тора. Окруженный ими, он с трудом отбивался от монстров, но те уже изранили его так сильно, что лицо полностью заволокло каплями еще живой, но уже чернеющей крови.
[indent]— Этот глупец погибнет быстрее, чем ты думаешь, Лафейсон, — произнесла надменно Хела, а после деловито медленно обернулась назад к Локи. — О да, когда он присоединится к тебе, начнется мое вечное веселье… Я заставлю вас терзать друг друга. Заставлю тебя вырезать из него то сердце, в котором для тебя оказалось так мало места, — проворковала она наиграно жалостливо, издеваясь. — А его… Ох, — загадочно мрачно затаив дыхание, Хела наклонила голову на бок, будто высматривая что-то в бледном лице пленника. — Он так хотел вытащить тебя из моего царства, но став его частью, обернется твоим вечным кошмаром, «братец». Он будет мучить тебя без передышки, потому что иначе я просто развею тебя или его, вы исчезните, будто вас и не было. Имитация жизни — все, что я вам оставлю за то, что вы отняли у меня, — пригрозив Локи пальцем, Хела надменно вздернула подбородок. — И пока вы здесь, я, полноправная царица Хельхейма, смогу покинуть этот мир, чтобы расширить его границы! — расправив в сторону руки, будто обнимая свой грандиозный план, Хела запрокинула голову, предвкушая свой триумф. — Я верну Асгард, построю его заново, еще более прекрасным, чем прежде!.. Кхм. — задумавшись, Хела опустила голову и снова посмотрела на Локи, но с неимоверно ядовитой ухмылкой. — И, знаешь, что?.. Думаю, когда я закончу, я выпущу отсюда Тора. В конце концов, мы с ним одной крови, — добавила она мягко, обняв Локи за шею. — Я… Всегда… Буду ему ближе, чем ты, йотунское отродье, — шепнула она на ухо Локи, почти что нежно погладив его по голове. — Я и он… Мы семья…
[indent]Локи закрыл глаза, судорожно сглатывая сухую слюну. Он весь дрожал, боль прокатилась мелким взрывным импульсом по всему телу — от каждого прикосновения богини смерти. Перебитое дыхание срывалось с тонких губ короткими выдохами, неглубокими клочьями-вздохами. А помутневшие изумрудные глаза посмотрели вверх — на череду кристаллов, продолжавших отражать мучения Тора Громовержца. Сотни чернеющих ран и великий воин бьётся, подобно погибающему хищному зверю, сражающемуся до самого конца, не сдающемуся до последнего вздоха. Разве так должна была оборваться его бело-золотая нить в руках Судеб?..
[indent]Из-под длинных ресниц вырвалась ещё одна слеза, а по ту сторону памяти чужие голоса давно погибших душ сменились воспоминаниями о том, что видел когда-то сам. Золотоволосый мальчишка. Весёлый и радостный. Заливистый смех, храбрый даже в устах ребёнка. Пока вокруг него чёрные тени прошлого покрывают трещинами мраморные основы Золотого дворца. И холодный лазурный взор Ока Одина разрушает свет в переломанных грозовых молниях.
[indent]Где-то там, куда истерзанная погибшая птица не достигнет своими изломанными крыльями, ещё дует ласковый снежный ветер и светит ласковое солнце, согревающее розовые щёки двух мальчишек принцев. Где-то там, по ту сторону всей той боли, которую, повзрослев, они переживут. В обманчивые мгновения абсолютного счастья. Или, быть может, единственного места среди всех миров, где Счастье ещё есть. Возмужав, оно исчезает, разбивается, крошась, в песок и пыль под ногами. И лишь в детских руках может жить. Ладошка золотоволосого мальчишки, с непомерным воодушевлением глядящего на мир, и темноволосого, названного его братом, глядящего вместо мира на него самого.
[indent]— Тогда… от-отпусти его, — снова на выдохе, в бессильных попытках вдохнуть чуть больше раненной, пронзённой грудью. — Не Тор отнял у тебя твоё… Один… Ты права насчёт… золотого ребёнка. Тор в-всегда им был. Н-но ты не знаешь, во что Всеотец превращал его. Тор был для него оружием, таким же к-как ты… В-важны всегда были только… его п-планы…
[indent]Два судорожных вдоха. В ушах звучит лишь крик брата и каждый удар, убивающий его, заставляет умирать последнее, что ещё живо в душе мёртвого йотнуского отродья.
[indent]Ты не знаешь, «сестра»… Хуже этой боли нет ни в одном из миров…
[indent]Помутневшие изумрудные глаза медленно переместились в сторону богини, пытаясь найти её чудовищный образ.
[indent]— Один л-ломал его с детства, — слетает с иссохших губ, а в памяти слышно натужное рычание ребёнка, пытающегося поднять тяжёлый молот, — подчинял себе, чтобы… не взбунтовался, не ослушался… как т-ты… Со временем Один… передал бы власть над тобой и… твоё заточение п-продолжилось бы. Один предал тебя намного раньше т-того дня, — Локи медленно моргнул. — Ты п-просто выполнила его план и… перестала быть нужна. Не Тор т-твой в-враг…
[indent]Чёрные кристаллы потемнели. Словно демонов вокруг брата сделалось больше. Но Локи смотрел лишь в чудовищно прекрасное лицо богини смерти.
[indent]— Чтобы в-восстановить Асгард, тебе нужен Тор, — голос сделался тише, но как будто увереннее. — Ты могущественна, но ты — р-разрушитель. Сила Тора может созидать, он сотворён таким. Эта сила понадобится т-тебе… чтобы ты… могла… занять с-свой трон.
Слова задрожали от напряжения, от собственной тяжести, и иссохшие губы размыкались из последних сил, произнося каждое из них.
[indent]— Тор силён, больше, чем ты… думала. Ты… это… з-знаешь. Таких… не делают… врагами. Когда… нужна власть над миром…
[indent]Хела отпрянула от Локи, слушая его внимательно и недоверчиво, но с каждым словом все больше и больше проникаясь заложенными серебряным языком мыслями. Сощурив глаза, но все еще держа пленника за шею, она приоткрыла рот, явно задумчиво и с вопросом, произнести который пока не решалась. Она всегда знала, что Один жестокий правитель, но почему-то не предполагала, что эта жестокость может быть обращена к ней, верной до конца. И все же слова йотунского отродья повлияли на складывающиеся планы богини. В конце концов, в ее руках был новый Всеотец, а значит, шанс получить контроль с куда большей легкостью и без такого яростного сопротивления, которое она уже успела испытать в Асгарде.
[indent]— А ты прагматик, «братец», — одобряюще кивнув, заявила Хела, не замечая никаких перемен вокруг себя. — Мне будет куда проще захватывать миры с его помощью. Пускай он будет иметь силу Всеотца, но править буду я… Он будет моим палачом, ведь у меня в руках единственное, что может погубить его самого. Так ведь всегда было, не правда ли?.. — спросила она почти нежно, снова проведя холодными как лед пальцами по щеке Локи, и лишь тогда, прислушавшись, нахмурилась и резко отвела взгляд в сторону.
[indent]В кристаллах, где Хела видела нескончаемую битву с демонами, вдруг все потемнело. Не успев обрадоваться, что все же погубила Тора своим коварным планом, Хела взмахнула рукой, чтобы увидеть озеро. Хвергельмир также был уже пуст… Обернувшись сердито к Локи, который видел кристаллы за ее спиной и посмел смолчать о том, что там происходило, Хела пронзила его мечом из руки насквозь, все прочие иглы убрав вовсе. Локи коротко вскрикнул и зажмурился от боли, пытаясь ухватиться бессильными израненными ладонями за руку сестры, но лишь подался вперёд, к рукояти чёрного клинка. Голова опустилась вниз и длинные спутанные локоны повисли вдоль бледно-серого лица. Хела не чувствовала Громовержца, но чувствовала угрозу.
[indent]— Где… он?.. — процедила злобно Хела сквозь стиснутые зубы.

[nick]Hela Odinsdottir[/nick][status]death was never so beautiful[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2PLtU.png[/icon][sign][/sign]

+1

17

В соавторстве с Локи

sountrack

[indent]И ответом ей стал грохот, под который разлетелась вдребезги вся задняя стенка тронного зала вместе с наростами-кристаллами, в которых богиня смерти лицезрела мучения своего брата.
[indent]Рассвирепевший, измотанный, но с горящими белым огнем глазами, Тор уверенным, но тяжелым шагом направился к сестре и брату. Каждый шаг давался ему с неимоверным трудом, ведь не было ни одного клочка его тела, где не было бы боли, не было ни одного закоулка в его разуме, где не было бы агонии сожаления и вины. Но именно это и помогло Тору вырваться.
[indent]— Ты думала, я преклонюсь перед призраками?!.. — прохрипел Тор, крепче сжимая горящую секиру. — Думала, я не принимаю свою вину?.. Что она меня погубит?.. Ох, сестра, — опустив голову, Тор уставился на Хелу как хищный лев, который наконец решил пойти в бой на свою самую главную добычу за день. — Я знаю… О, я знаю, что погубил тысячи отцов, мужей и сыновей… что разрушил тысячи семей, — он рассмеялся, глухо и горестно, но горящие белым глаза лишь стали смертоноснее, словно отражая всю ту боль, что Тор испытывал внутри. — Что погубил своих друзей и всех их родных… Что не сберег брата…
[indent]Сказав это, Тор посмотрел на Локи, которого теперь Хела держала перед собой подобно щиту, все удерживая почти на весу за меч, торчащий у него из живота.
[indent]— Но не тебе меня судить, — рыкнул Тор, направив в движении на Хелу свою секиру. — И ты мне подчинишься! — крикнул он, в разбеге швырнув Стормбрейкер вперед: секира с протяжным стоном кометы сделала дугу и сбила Хелу с ног, проломив все вызываемые ею преграды на пути. Даже попытка богини смерти ухватиться за рукоять оружия не увенчалась успехом. Хела лишь выпустила Локи и оказалась сметена силой секиры. Взмыв над черным полом, Тор тут же подлетел к брату, хватая его в охапку.
[indent]— Локи, — шепнул он едва слышно, будто взывая сознание брата к себе и почему-то не чувствуя ожидаемого тепла и радости в ответ на спасение. Вдруг Локи прикоснулся к его лбу аккурат меж нахмуренных бровей и исчез черной дымкой под гулкий смех Хелы.
[indent]— Локи! — услышав собственный голос будто в отдалении, Тор с ужасом раскрыл оставшееся око, осознавая, что вокруг него все смешалось — мрак со светом, звезды с черной дырой, золото с кровью. Водоворот событий и вереница образов промелькнули перед его взором так стремительно, что Тор рухнул головой вперед, не удержав равновесия и осознал, что снова на грани — на грани разрушенного Бифрёста. На грани от кошмара, в котором находился с того самого дня, как Локи отпустил Гунгнир и рухнул в бездну под Асгардом. И брат снова был от него на длине рукояти отцовского оружия. Снова на грани.
[indent]Словно наконец осознав себя и где находится, Тор уставился на брата. Все так же лишь одно око, уже взрослый, уже переживший этот ужасный день… Или все же нет?
[indent]— Брат! — шепчет сердце и кричит голос, уже переменившийся, охрипший, полный отчаяния, какого не знал даже тогда еще златовласый наивный принц.
[indent]— Отпусти, — сказала Хела, оказавшись позади Тора, вместо Одина удерживая его на краю гибели. Глядя на Локи, Хела улыбалась надменно и холодно. — Отпусти его, только так ты сможешь его спасти. Он останется со мной. Тебе не место здесь, помнишь? Ты йотун, ты приемыш, недостойный, всегда нелюбимый… Никому не нужный! Ты отрекся от них сам. Отпускай. Разбей ему сердце, чтобы спасти ему жизнь.
[indent]— НЕ СЛУШАЙ! — крикнул Тор настолько отчаянно и яростно, что собственный голос пошатнул все мироздание вокруг, включая мост, на котором стояла Хела.
[indent]— Брат, не слушай! — повторил он с нажимом, глядя Локи в глаза. — Я тебя не отпускаю! Я тебя не отпущу… Не отпускай меня! Дай мне шанс! Дай мне последний шанс! — попросил он, почти плача, протянув к Локи другую свободную руку.
[indent]«… я сделал это для тебя! Ради нас всех…» — откликается собственный голос изнутри головы. «Нет, Локи…» — отвечает тихо, но твёрдо весь чернеющий вокруг мир.
[indent]Ветер дует в лицо, потому что там, внизу, втягивает в себя, глоток за глотком, чёрная бездна. Глаза слезятся, холодеют обожжённые щёки. Тонкие пальцы всё ещё рефлекторно стискивают золотую рукоять Гунгнира, некогда выкованного цвергами в дар великому Всеотцу Бору — плата за защиту, покровительство перед прочими мирами и народами. Гунгнир-победитель, повергший тысячи тысяч врагов, переходящий от отца к сыну…
[indent]Позади дёргается, судорожно извивается на ветру его тёмно-зелёная мантия. Вновь юный или снова мертвец? Асгардец или… йотунское отродье? Он почти не видит, не разбирая очертаний даже собственной руки. Ему трудно дышать, потому что в сердце зияет огромная ненасытная дыра. Рана, оставленная там много лет назад. В тот, первый день его жизни, когда руки существа, сделавшегося его отцом, бросили его на холодных йотунхеймских камнях.
[indent]«Ты был рождён, чтобы умереть!..» — жестоко, слышно лишь для него одного кричит бездна и мёртвые, холодные звёзды.
[indent]«Я исполнил твоё слово… отец…»
[indent]— ЛОКИ! — снова голос брата, заставляет моргнуть, чтобы предательские слёзы побежали вон из глаз, дали увидеть его лицо.
[indent]В тот день позади отца, позади брата горел свет. Золотистое сияние Золотого города. Солнечные огни, запутавшиеся в волосах единственного брата. «Локи, нет!..» — коротко, обращённое к нему, пока изумрудные глаза искали взгляда отца, искали его сердца, его милости.
[indent]Пальцы стынут на длинном золотистом жезле. Слабеют. На тыльной стороне ладони, всё ещё пытавшейся удержаться, проступают тёмно-серые пятна, виднеется рана от чёрной иглы. А сквозь слепящие огни проступает силуэт протянутой руки. Помутневший взгляд, слепнущий от боли, снова ищет света лазурных глаз.
[indent]«Сколько раз я разбивал это сердце…»
[indent]— Брат… — хриплый, дрожащий голос, пытающийся противостоять шуму космических ветров и водопадов, павших в ту самую бездну, что всё так же зовёт его.
[indent]Услышал, наконец услышал — Тор почти рассмеялся от радости, когда понял, что брат наконец обратил на него свой взор, сосредоточился на его голосе. Услышал! В тот раз, в тот злосчастный раз он даже не посмотрел на Тора. Не понял, что делает, не хотел или уже не желал думать, что сотворит с его душой, просто отпустив, разжав пальцы.
[indent]— Не отпускай, Локи! — снова попросил Тор надрывно ласково, но как никогда прежде искренне, боясь моргать, будто каждая секунда темноты могла стоить Локи шанса на спасение… И на спасение самого Тора. — Если упадешь, я прыгну следом! Без Локи нет Тора… Без Тора нет Локи, — произносит он сокровенно, будто правду, написанную давным-давно чьей-то могущественной рукой. Своей ли?..
[indent]— Я хочу, чтобы ты жил, слышишь? — говорит Тор, чуть сильнее сжимая Гунгнир. — Никто нас не одолеет, если мы будем вместе! Никто не встанет между нами больше! Братик… Умоляю… Не отпускай меня…
[indent]Протянутая вперед рука стремится дотянуться до Локи, вновь, чтобы почувствовать. Вновь, чтобы найти сил разорвать проклятый кошмар на клочки.
[indent]«Да мне последний шанс… Дай мне последний шанс!»
[indent]— Дай руку!
[indent]Изумрудные помутневшие глаза медленно моргнули, смахивая с себя холодный слепящий свет. Лазурный, тёплый остаётся огоньком внутри мёртвого сердца, сумев зажечься на пепелище из кусочков льда. Голос слишком слаб, чтобы ответить, да и нужен ли этот ответ?.. В уголках бесцветных обветренных губ задрожала измождённая улыбка, и холодные пальцы крепче сжали золотую рукоять.
[indent]Но золото окрашивается багрянцем, густой струйкой вырвавшейся из-под потемневшей ладони — из раны, оставленной чёрной иглой. Пальцы предательски скользнули чуть ниже, а ветер рванул навстречу, прямиком в лицо, застилая глаза, не давая сопротивляться. Тёмно-зелёная мантия в ужасе взметнулась выше, задрожав, затрепыхавшись сильнее, и поднявшийся космический вихрь запустит невидимые пальцы в чёрные волосы, словно стараясь сорвать, утянуть во тьму за собой. Локи до скрежета сжал зубы и поднял вторую руку, устремляя к Тору. Бледно-серые пальцы тянутся умоляюще в ответ тем, что хотели спасти их. Ему кажется, удлиняется расстояние. Ему кажется, он больше не видит брата и глаза слепнут окончательно в затмившем их белёсом, мёртвом свете. Но он всё тянется рукой вверх, чувствуя, слыша единственную живую душу в окружении мёртвых иллюзий.
[indent]— Тор!.. — хриплый, умоляющий зов. Ладонь дрожит и по кисти, вдоль предплечья струится холодная йотунская кровь. — Брат!..
[indent]— Ты за это поплатишься! — взревела Хела, все это время пытаясь вырваться из золотых оков, что сковали ее темную фигуру. Золотое свечение, золотое солнце, чуждое мертвой земле, засияло над Асгардом вновь, стирая иллюзию. Город исчезал в золотой пыли, и та окутывала Хелу вихрем, не позволяя ей мешать братьям. Ее битва уже закончилась, как и битва Тора.
[indent]Один глубокий вдох. Он наконец может дышать спокойно. Сердце, утомившись, будто наполнилось силой, стукнуло ровно, громко, так, будто удар копья по золотым дворцовым плитам. Он не отводил взгляда от Локи, слышал его голос, и потянулся вперед сам еще сильнее, подтянув Гунгнир к себе, чтобы крепко схватить брата за руку. А после… Грянул гром. В пустоте этот звук отозвался невыносимым грохотом, от которого Хела разжала свои жесткие пальцы и выпустила Тора. Тот толкнул ее сам, пнув в падении для ускорения навстречу Локи. Перехватив брата в свободном полете, Тор завертелся вокруг оси навстречу бездне, куда брат падал сам, готовый встретить эту темноту, промчаться сквозь нее, чтобы выбраться из мрака к свету на другую сторону. Она там будет. Там будет сиять солнце на двоих, и никогда не придется расставаться! Крепче обхватив Локи за плечи, Тор обернулся вихрем, и вырвался из кошмара…
[indent]Холодный пол, черный как ночь. Усталость смешалась с яростью, отчаяние смешалось с радостью — в нем наконец нашлась золотая середина, та самая, что связывает Вальхаллу и Хельхейм и защищает Девять миров от угрозы. Теперь в его руках сила предков. В его руках брат. Осознав, что держит Локи, настоящего Локи, в своей хватке, Тор устало ему улыбнулся и медленно встал вместе с братом на ноги.
[indent]— Ты… Ты за это ответишь… — прорычал знакомый женский голос. Хела также с трудом поднялась на ноги, подобно бестии скаля зубы. Весь дворец ощетинился черными клинками вслед за богиней, водрузившей на голову свою черную корону.
[indent]Прижав к себе Локи, Тор исподлобья уставился на Хелу. Сердце стучало все быстрее, сердце отбивало новый, совершенно незнакомый ему ритм — в нем чувствовалась сила, какую Тор раньше никогда не испытывал. Сила, которую он получил в наследство со всеми грехами Одина. Теперь же он сам был властителем Девяти миров.
[indent]— Тебе не остановить меня, сестра, — заявил уверенно Тор, призвав одной рукой Стормбрейкер. Бело-синее пламя вновь засияло как солнце, убивая окруживших их со всех сторон тени мечей и копий. — Лишь мне решать, кому быть в твоем царстве… Я — Тор сын Одина. Я — Всеотец.
[indent]Движение вперед, будто снизошедшая с небес молния. Из груди, из самых недр его души, истерзанной, но живой, наделенной властью над мирами. Оттуда Тор нашел силы, как божество, какое еще не видели черные стены замка царицы Хелы. В пространстве вокруг вдруг замершем, мертвом по сравнению с ним… Тор резко сорвался в бег и взлетел, охваченный белым светом, быстро, неистово резко и с треском, какой никому никогда не доводилось слышать, ведь никто не выживал удар таких молний, чтобы рассказать об опыте.
[indent]Он взлетел, свободной рукой прижимая к себе брата, и нисколько не сбавляя скорости начал лететь в стену позади трона Хелы. Выставив вперед себя руку с секирой, Тор начал физически сносить все преграды на пути. Грохот за грохотом, словно раскаты грома среди вдруг потемневшего неба.
[indent]— Тебе не выбраться! — кричит ему Хельхейм голосом Хелы, и Тор лишь скалится в ответ, пробивая последнюю дворцовую стену. Мир обернулся черно-белыми красками — белые молнии и черные обломки. Воздуха за пределами дворца не было, но мир переменился и невидимые ветра гнали черные тени следом за беглецами по земле. Из нее тут же стали вырастать длинные черные шипы, бесконечные колья, частокол, который должен был преградить Тору путь к спасению.
[indent]Но спасение было в нем самом, и Тор знал, что делать — чувствовал. Собирал в себе эту силу, как заряд электричества, еще теснее прижимая к груди Локи как тряпичную куклу, крепко. Он не чувствовал от брата тепла, но чувствовал, что тот рядом. Снова рядом. Тор должен был его вытащить. Зажмурившись, Тор заглянул в темное царство собственных мыслей.
[indent]Хела не властвовала над Хельхеймом до конца, она сама была пленницей. Это было его мироздание, а, значит, должен был быть выход. Открыв засиявшие белым светом глаза, Тор резко закрутился в воздухе, зигзагами огибая черные скалы, вырастающие прямо под ним и Локи, огибал, нырял и падал, словно раненная птица, только бы не сбавить скорость, набирая ее все больше.
[indent]«Ну же!»
[indent]Скалы росли и с неба, мир стал двояким, неба как будто не осталось, и Тор начал ломать черные кристаллы секирой, запустив ее в свободный полет позади себя. Выскользнув из жестокого капкана, Тор начал набирать высоту, закручиваясь в воздухе.
[indent]«НУ ЖЕ!» кричал он сам себе и сине-зеленому небу над собой, и тогда прямо над ним загорелось золотое солнце, словно око. Потерянное в битве, оно вдруг раскрылось, глядя на Хельхейм чистым белым светом. Но так далеко. Так далеко!
[indent]Черные скалы росли под ним неумолимо, пытаясь дотянуться, но Тор все равно летел вверх, все крепче прижимая Локи к себе, протянув другую руку вперед к свету, пока Стормбрейкер колесом рубил растущие скалы под ними.
[indent]— Отпусти меня… Тор, отпусти, так сам спасешься!
[indent]Голос сестры превращается в голос брата в голове. Ни то быль, ни то его собственные предательские мысли, навеянные отчаянием. Все тело напряжено, как будто каждая клетка, каждый нерв превратился в раскаленные искры, которые тянутся в небо к горящему свету, к своему источнику.
[indent]— Тор, отпусти! ТОР!
[indent]— НИКОГДА! — крикнул Тор в ответ так громко и настолько свирепо, что не узнал собственного раздвоившегося голоса. Полностью обернувшись яркой молнией, он совсем потерял себя от напряжения — то стало электричеством, озарило его кожу, выбелив, золото потемневших волос обернув серебром мудрости, сединой, а оставшееся око обернув таким же светилом, как и то, что было над ними. Опустив руку, чтобы призвать секиру, Тор завертелся в воздухе еще быстрее, чтобы, как будто вслед ему обретшие силу черные стрелы не нагнали беглецов.
[indent]Почувствовав оружие в руке, Тор снова вытянул ее вперед, ускоряясь еще сильнее, завертевшись так быстро, что окруживший со всех сторон свет полностью лишил его зрения. Но он летел вперед, летел дальше, летел, не зная пощады самому себе, прижимая брата как в последний раз — ведь и в самом деле то мог быть последний. Мир исчез, осталась лишь божественная скорость, в которой он вдруг потерялся, закружившись в пространстве, в воздухе, в облаках, которые вдруг окружили. Он несся в другую сторону, к земле, и рухнул на нее, инстинктивно выпустив в падении Локи, чтобы не поранить его.
[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

+1

18

Bear McCreary - Ashes

[indent]Свет, объявший его с головы до ног, вихрь, бушевавший своей сердцевиной прямо рядом с его обессиленной душой – слепил глаза, застывшие в посмертной алой вуали, заполнял иступленный отчаянием разум шумом тысяч северных ветров, берущих свои начала там, где нет места умершим. Песнь. Долгая, протяжная песнь отошедших в вечность побед.  Безголосый крик страшных утрат, отягчающих сердца свинцовыми колодами – мёртвое и живое.
[indent]Свет…
[indent]Вспышка белого неба, далёкого и как будто живого. Хельхейм дрожит, словно трещит по швам. Сине-зелёное небо растворяется в белых вспышках, пробивающихся сквозь тучи столпами-прожекторами, вклиниваясь в растрескавшуюся мёртвую землю, словно ударяя в неё. Крошатся, падая, небесные скалы, врезаясь с диким рёвом в себе подобных. Каменные мечи, скрещённые друг с другом. И Хельхейм дрожит, вздрагивая словно живой. Он – как огромная тюрьма, сотворённая живым организмом, созданная для одной единственной узницы. Хельхейм вздрагивает, а столпы света оставляют ожоги, пока их Повелитель парит под небом, устремляясь всё выше и выше, словно звезда – комета, не падающая, а взлетающая ввысь. Хельхейм стонет, рычит ему вслед, но бесполезно…
[indent]Свет…
[indent]Нет ничего крепче той силы, с которой Всеотец прижимал к себе своего мёртвого брата. Ничего твёрже, сильнее, несокрушимее. Локи чувствует пальцы его руки, впившиеся в спину. Они почти вонзаются в рёбра, почти впиваются в кожу, но всё это только поверхность. Локи пытается держаться за брата так же крепко, но ладони жжёт свет. Пронзительно яркий, тёплый и словно бережный поначалу, теперь он въедается в кожу, проникает под неё и выжигает. Хельхейм дрожит, ведь, сотворённый тьмой, он не может быть наполнен светом – тот опасен ему «смертельно». Даже для мёртвых есть то, чего они могут бояться: полного исчезновения из сущего.
[indent]В крепких руках брата Локи вздрагивает тоже, напрягаясь до предела. Бледно-серое лицо словно темнее в ореоле ослепительного света. Тёмное пятно на белоснежном лике космической звезды. Чёрные волосы извиваются, замирая в невесомости – длинные, спутанные змейки. Тонкие хрупкие руки и пальцы, прикасающиеся еле-еле, исчезающие в яркости. Локи зажмурился – свет пронзил насквозь мёртвую плоть. Стиснутые до скрежета зубы разжались, и он закричал. Но беззвучный крик утонул в гуле содрогающегося мира.
[indent]Исчез в чужом голосе, претворившимся им, чтобы воззвать к брату…
[indent]Мёртвость. Ненавидящая свет, теперь она часть и его самого. Исполосовав рваными ранами, задушила его сердце. Ядом добралась до одинокой души. Но в свете он словно погружён в огонь. Пламя, чистое и истинное. Обнимающее его со всех сторон, объемлющее, погрузившее его в себя. Оно ласково, но оно же силой выжигает из него её – мёртвость. Не вырваться, не освободиться. Но он и не хочет. Чёрная бездна осталась где-то там, за пеленой этого света. Чёрная, страшная. Его неизбежная ошибка. Он уже отпустил однажды, но не отпустит сейчас. Пусть даже…
[indent]Лучше так. Если суждено.
[indent]Пламя сжимается вокруг братьев, ускоряясь до безумия. Локи больше ничего не может чувствовать, кроме смерча из света и скорости, соткавшегося вокруг них. Он не чувствует даже собственных пальцев, не понимая, сумел ли удержаться за брата. Он исчезнет вот-вот, растворится, как мглистая пыль, не сумевшая существовать рядом с Истиной. Все звуки вокруг него, все ощущения возводятся в Абсолют, сжимаясь в одну бесконечно напряжённую точку, и заполняют визгом всё его существо. Протяжным, высоким, пронизывающим. Длинная, ровная полоса остановившейся жизни, больше не вздрагивающей равномерной пульсацией. Из глубины этого звука что-то дёрнет его мёртвое сердце. Уколет и замолкнет. Локи вздрогнет в ответ, но с бесцветных губ больше не срывается ни звука. Его нет в нём, и как будто не…
[indent]Удар!
[indent]Жёсткое падение на землю и кубарем покатиться вниз, ещё несколько метров на остаточном движении. Мир всё ещё вертится, но наполняет себя красками, звуками и болью ушибов, царапающих тело мелких камней. Из груди вырывается рефлекторный выдох, с кряхтением-стоном, пока не перебивается снова. Нет сил даже попытаться ухватиться хоть за что-то. Он просто не понимает, что с ним происходит.
[indent]Но движение замедляется и останавливается. Локи лежит ничком и часто, тяжело дышит. Голова снова заполняется гулом, но не тем, что он чувствовал раньше. В висках пульсирует сердечный стук, который чувствуется вырывающимся из груди. Всю голову стягивает боль, впиваясь клыками в мозг, словно хищный зверь. Каждая клеточка его тела стонет, будто всё ещё горит – но не огнём, а от космической мощи, только что прошедшей сквозь одного заколдованного йотуна…
[indent]То, что в его лицо впивается зелёная трава, Локи понимает не сразу. Не сразу чувствует, что волосы колышет слабый ветерок, а кончики пальцев рук и ног ощущают прохладу. Сердце колошматит кулаками изнутри, будто само пытается растрясти его сознание, заставить понять. Но Локи заставляет себя лишь перевернуться на спину.
[indent]Солнце. Изумрудные глаза щурятся от яркого света звезды, замечая напоследок, как золотой диск обрамлён небесной лазурью. Солнечный свет. Солнечный… Локи жмурится. Глаза увлажнились от яркости. Отвернувшись, он бесцельно хватается пальцами за траву, пытаясь найти опору, чтобы приподняться. Чёрные длинные волосы падают вдоль лица, защищая глаза от света. По щекам пробегут две слезы, сорвавшиеся с длинных ресниц.
[indent]Он слышит звук собственного дыхания. Медленно поднимает руки, поднося к глазам ладони. Пальцы дрожат немного. Но они такие, какими были «раньше». В середине ладоней нет ран от чёрных игл, а под ногтями – запёкшейся крови. Локи рефлекторно касается своего живота, того места, куда богиня смерти в ярости вонзила свой чёрный клинок, и не чувствует ни боли, ни страшной раны. Изумрудный взгляд медленно поднимается вверх. Это место он видел однажды. Скала, небо, солнце, обрыв, усеянный травой до самого края. Так давно, что, кажется, прошло миллион лет. Вечность на пути безжизненной пустыне мёртвого мира. Но перед ним не Хейльхейм. А он больше не мертвец…
[indent]Локи чуть вздрагивает от пришедшей в голову мысли. Ему страшно позволить себе повторить её в собственной голове – что, если это очередная иллюзия, сотканная жестокой богиней?.. Но ведь он чувствует! Это не спутать ни с чем! Жизнь!
[indent]Жизнь…
[indent]Сидя на коленях, сгорбившись, чуть дрожа, Локи поворачивает голову в сторону, ища глазами брата. В грудь – два удара, а потом – болезненная тишина под затаённый тихий и всё ещё частый стук.
[indent]- Тор… - зов на выдохе, слыша знакомый звук своего голоса.
[icon]http://funkyimg.com/i/2NHyD.png[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (2019-01-12 22:21:53)

+1

19

[indent]Глухой удар о землю. Звук столь сильный, всеобъемлющий, что в какой-то момент Тору кажется, что его больше нет в той привычной ему оболочке, что теперь он не комета, сгорающая в священном огне в холодном небе Мидгарда, а астероид — обломок некогда целого мира, величественного и прекрасного, закаменевшего и пустого, но все еще мощного, ускоренного волей далеких беспощадных звезд. Он так спешил спасти брата. Он упал камнем в прямом смысле слова, вспоров землю при падении так, что оставил за собой длинную колею… и теперь он дышал, надрывно и тяжело, по необъяснимой привычке.
[indent]Зачем ему воздух? Зачем ему хоть что-то, если выбраться не удалось?.. Охваченный огнем, он вновь стоял на платформе кузницы цвергов. Пламя, подаренное нидавеллирской умирающей звездой, пронзенный его светом, теперь он горел и умирал сам, как и звезда, слишком долго… И сердце томительно стукнуло внутри один раз, будто стучась в потемневшее затихшее царство. Враг у ворот?.. Ему снова надо жить, чтобы воевать. Еще удар, враг слишком близко, жизнь и смерть сплелись в нерушимый союз, в эссенцию, занявшую место в его душе. Прийти в себя после такого слишком сложно… И именно поэтому он приходит в себя, будто проклятый подниматься после самых страшных ударов.
[indent]С разбитым сердцем, с разбитой головой, с разбитыми в кровь кулаками, он поднимался так тяжело уже столько раз. Еще стук в груди, это сердце не знает покоя, но, пожалуй, впервые за долгое время Тору не страшно ему довериться вновь — он чувствует, что рядом жизнь, хоть пока еще и не принял ее в самом себе до конца. Он сторонний наблюдатель чудес, путешественник между мирами, когда-то давно изгнанный принц самого прекрасного из существующих, а теперь — последний король без нации. Ему не место там, где радость, где счастье, недостойному… Сердце тянет к чуду, жаждет его, мечтает о нем, но искаженный утратами разум пытается забаррикадировать зараженное огненным светом нутро от нового удара беспощадной вечной зимы — он не достоин счастья, удача уже не улыбнется ему.
[indent]Пусто, везде пустота. Тор не чувствует в своих руках драгоценную ношу, он сжимает воздух, собственные кулаки. Лицо искажает гримаса отчаяния, злости на самого себя. Ему страшно открыть глаза и потерять последнюю искру надежды. Скаля зубы, он жмурится, почти выгибается от боли, которую почувствовал при своем яростном падении с небес на землю, будто падал веками и наконец разбился окончательно. Силы были, но как же он не хотел их в этот злосчастный момент неведения на пороге очередной неудачи. Открыть око казалось немыслимым преступлением. Он не хотел видеть тот мир, в котором оказался и просто тяжело перевернулся на бок в той яме, которую вырыл собственным падением, отвернулся от мгновенно затянувшегося стальными облаками неба. Солнечный свет померк в зачарованных тучах, следующих за отчаяньем своего повелителя. Стук в груди вновь, болезненный, сильный, как будто через преграду, засевшую внутри. Ему больно. Больно как никогда прежде, потому что устал как никогда раньше. И именно поэтому начинает подниматься, будто самому себе на зло.
[indent]С трудом переворачивается вновь, на живот, опираясь на локти. Со склоненной головой, кое-как приподнимаясь, хотя бы на одно колено, одной рукой еще держась за сухую землю. Глубокий вдох, шумный выдох. Соленый воздух кажется ему слишком насыщенным, густым и непривычно вязким. Где-то далеко приглушенный шум, где-то в небесах рокочет его душа. Шторм грядет, он уже близко, если только открыть глаза и позволить правде нанести решающий удар. Почему же в его руках пусто? Столько силы в них было, столько мощи. Неужели все напрасно?
[indent]«Тор», — раздается где-то среди грозовых раскатов в его сознании, и Тор меняется в лице. Сердце, наивное глупое сердце откликается на звук как на зов и замирает внутри, охваченное надеждой. Будет больно, о, норны, как же будет больно, если все напрасно! Страх обуял его так сильно, что Тор не заметил, как задрожал от напряжения в сведенных мышцах, но взгляд отяжелевший, словно уру-металл, не подвластный смертным, уткнувшись в землю под Громовержцем, вдруг поднимается робко вверх и цепляется за пока еще лишь образ.
[indent]Сердце не стучит больше, или стучит так часто, что и не разобрать. Тор смотрит вперед на образ и наконец осознает спустя долгое мгновение, что видит брата. Он не мигая, почти падая, встает на ноги и идет вперед, осторожно и почти что с опаской. В груди что-то мечется, расходится волнами, ни то огонь, ни то холод, заворачиваясь в кокон в сплетении и в животе, разворачиваясь, словно крылья давно не видевшей небо птицы. Все вместе, все разом. И дышать-то хочется, потому что кажется, впервые кажется, что можно. Он дошел и тяжело уселся рядом на колени, внимательно и не мигая глядя в глаза напротив…
[indent]Всего одно око, оно ведь может ошибаться. Его глаза были слепы веками, и теперь довериться этому взору так трудно, но все же он видит перед собой Локи. Видит и изучает, заставляя себя вспоминать, как тот выглядел раньше. Не иллюзия ли это? Тор хмурится, но смотрит открыто и словно требовательно, чтобы ничего не утаивал, ни одной черточки родного лица, в поисках которых совсем забыл самого себя — Тор взял Локи за плечи, сжимая пальцы, почти удивившись тому, что чувствовал твердую плоть и истлевшую, изорванную ткань. Его шумное дыхание все чаще, ведь и сознание работает теперь быстрее, мечется, захватывает образ перед собой и вплетает в тот, что был с ним с самого детства. Руки почти грубо ощупывают еще немного предплечья. Проекция бы исчезла, наверное. Правда?.. И тогда взгляд резко поднимается выше к изумрудным глазам напротив.
[indent]Правду. Правду! Только правду сейчас требует сердце. Взгляд знакомый, взгляд родной. В нем память, такая же как у Тора, но с другой стороны пропасти, где так самонадеянно вновь возвели мосты. Все еще в тумане и не видно, есть ли эта связь между ними, но Тор так ищет ее, что не может даже моргать, хоть взгляд и режет от непривычно яркого света. Погасший в его тучах мир все же светлее Хельхейма. Надрывный вздох, короткий, будто от прокола где-то в груди аккурат в самую середину сплетения. Он видит свое отражение в этих глазах и отнекивается от него, не желает видеть себя, только брата. Это ведь Локи, правда?.. С плеч крепкая хватка неуклюже и робко смещается выше на шею. Двумя ладонями, захватывая в оковы из огрубевших пальцев. Тор видит следы чужих рук на бледной коже и нутро тут же захватывает холод, грубый и беспощадно острый, от которого из глаз слезы.
[indent]Он так редко позволял себе их, гончих отчаяния, запирал внутри, порой забывая, что они есть. Но когда сердце раскалялось добела подобно молниям, что жили в нем, Тор всегда был абсолютно искренен и открыт, как стихия, которую можно просто созерцать. И взгляд снова поднялся выше, к глазам напротив, чтобы брат увидел его, понял его, услышал и без слов, как и раньше.
[indent]Хотя бы одно слово, одно имя, но как же мало на это храбрости, будто на древние чары, которые, не сработав, погубят вдруг собравшуюся воедино картину мира, что был ему так нужен и дорог. Так отчаянно нужен и так безмерно дорог. Не раздумывая больше, Тор просто натолкнул брата на себя, обхватывая за спину и плечи так сильно, будто проверяя «иллюзию» на стойкость. Но она не распалась, не исчезла в золото-изумрудном сиянии, и только тогда Тор зажмурился вновь и уткнулся в плечо Локи, стискивая его рваные одежды в непомерно крепкой хватке.
[indent]— Hjarta mitt, — шепнул он глухим, надрывным голосом, одной рукой тесно прижав брата к себе за голову, будто ребенка, наконец вернувшегося домой, — mitt hjarta slær aftur…

[icon]http://funkyimg.com/i/2NJ5A.png[/icon]

+1


Вы здесь » anticross » Фандом » Shadows Until Dawn