Антикросс приветствует гостей! В Месте, где каждый может показать своё желание творить и развивать полюбившиеся миры, а также создавать новые, пусть даже не очень каноничные, сплетения фендомов - ведь для этого и нужны кроссоверы, не так ли?
Этот город черный, мрачный, невзрачный и опасный. Каждый, кто просыпается здесь по утрам – это прекрасно понимает. Каждый осознает тот факт, что ему придется совершенно не сладко и он может стать следующей жертвой очередного съехавшегося психа, который хочет управлять миром тем или иным способом. Весь этот мрачный мир сводит с ума и сверлит где-то внутри. Ужасно грязно и темно, чтобы принимать это за действительность. Где-то и когда-то это должно кончиться, но все никак. Никогда.
Желтый - цвет страха. Красный - ярости. Зеленый - Воли. Синий - надежды. Розовый - любви. У каждой квинтэссенции эмоционального спектра есть свой цвет. Свое кольцо. Свой носитель. Я знаю их все, - думала Джесс, закрыв глаза. И почти слушая собственный голос в своей голове - какой цвет у отчаяния?

anticross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » anticross » Фандом » Eho


Eho

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Eho

https://i.pinimg.com/originals/a8/5f/ed/a85fedfae77a87a571d11711278d01f6.gif

« ... Русалка & Слепой ­... »

Пахнет шерстью, пахнет псиной, пахнет человеком.
В пряжу запахи не вплести, но в пряже будут последствия: серый волк и глупая девочка обменяются неравноценными дарами.

+1

2

«Сёстры вещие везде, На земле и на воде, Кругом, кругом водят пляс. Трижды - этой, трижды - той, Трижды снова, девять! Стой!» ©

Многоголосьем льётся песня Леса и складывает её всё: и трава под лапами ночных охотников и далёкий хохот Псоголовых. И уханье совы и шелест ветра. И вой оборотней и крик умирающей полевки.
Русалка ищет не первый день следы другие. И голос, не тот, к которому слух привычен. Ищёт в запахах, ищет в пролитой крови, ищет в гостях, таких залётных, таких нелепых в испуге своём, надежде или радости. Она за руку выводит из Леса большого, неуклюжего Зверя, потому что он ещё щенок и ему опасно бродить одному, Топь ждёт неосторожных. Старуха Русалку бранит, когда та возвращается с исцарапанными руками и кровящими стопами. Наутро раны исцелит Озеро, вернёт вместо глупых ног - хвост, и Русалка снова будет вплетать свой узор в Песню.

Старухе не по нутру новая игра Русалки. Не нравится ей, что та начинает всё чаще убредать от ручьев и бегущей воды. Что всё дольше и насилу она проводит на сухой земле. Что терпит боль, которая платой режет маленькие ноги - ворожба не бывает за так. Боль Лес любит, боль Лес пьёт как дикй мёд. А Русалка продолжает заходить всё дальше и дальше. Чаща лишь часть множества и Озеро - не одно.
Однако ведёт Русалку совсем не любопытство. Не любопытство к Лесу. А туда, откуда чуется образ того, кто ушёл. Того, кому не оставили память. Того, кого Лес взаимно не принял. Старуха говорит: В Лесу не место трусам и глупцам.
Русалка, каждый раз, пылко защищает: Он не глупец и не трус!

А кто?
Ох, девонька. Ты даже не знаешь имя.
Не знаешь - не позовёшь.
Не позовёшь - не услышит.

А я найду.

И ищет.

Слышна музыка, издалека. В пролеске, куда ведёт чистая, без единого бурьяна, тропинка. Прямая, как стрела, хорошая дорога. Приглашающая.
Хозяйки Леса*, паразиты Леса, ждут путников. Хозяйки Леса, паразиты Леса снова голодны.
Потому их смех так лучист, потому так звенит он в тишине. Потому так манит несведущего музыка и запах сдобы. И девушки в венках из лесных незабудок ведут хоровод, сцепив нежные руки. Котёл их пуст, пока пуст, но… Слышите? Шаги.

И Русалка слышит. Шорох. Тропинка бежит издалека, чтобы верно-верно привести к маленькой избе. У того кто идёт не две ноги и от него пахнет Лесом.
Ночь давит а плечи Русалке, и ноги болят от каждого шага. Русалка не боится и даёт эту дань Лесу с благодарностью.
Спасибо, спасибо.

Ведь в ручьях только не найти потерянного. И пути вовне - тоже. Однако это Лесу она не шепчет, не скажет даже Старухе.

Тот, кого слышит Русалка, вскорости услышат и Сёстры. Им нет разницы, чьё мясо делить - человечье или Детей. Всё одно, мучения лес тоже принимает. Ведь агония сродни любви. Всякая музыка в почёте: днём и ночью - каждому времени своя.

— Не выходи ближе, тебя найдут и освежуют. Шкуру Пряха пустит на платье или шаль, а глаза съест старшая. Язык достанется средней, они всегда делятся промеж собой.

Шелестит Русалка ветром и текучими ключами. Быть может этот пришлый-свой знает об опасности сам. Но ведь не только Старуха умеет ворожить и вести за собой и к себе.
Она выходит под лунный свет, чтобы, наконец, видеть, кого ворует, снова, у Хозяек и показать себя. В залитом лживым лунным светом каскаде золотых волос теряется нагота. Ясно видно одно лицо, полоску живота и бёдер. 

От Ходока пахнет не только Лесом, понимает, едва ещё на шаг приближаясь к шестилапому волку. Дивный какой. Красивый.
В восторге были бы Сёстры.
Паразиты.

От него пахнет другим миром. Тем, к которому нет хода Русалке. Тем миром, каким пах другой, пришлый, ушедший: юноша с глазами кошки.


*офф

Хозяйки Леса или Сёстры, это прототип ведьм из ведьмака и смеси с Дженни Гринтиз)

Отредактировано Русалка (2018-11-28 02:46:58)

+1

3

Лес - это дом, в который нужно уметь войти.

Слепой бредёт по коридору, прислушивается к шелесту трещины, чувствует влагу под ступнями, окунается в запахи и звуки, открывает глаза. Он играл нечестно с самого начала, у него не было шанса не_поверить, но это никогда не было важно Лесу, это не важно и самому Слепому. В Лесу занимается рассвет, и смешливая, крикливая радость переполняет мальчишку, который смотрит на просыпающиеся цвета Леса, словно видит их в первый раз. Каждый раз, как в первый. Лес раскрывается перед ним, впускает так, как только может Слепой стать его частью. Лес пустил бы и дальше, Лес непостижимо глубже, но Слепой только учится смотреть, видеть и чувствовать. Пока - нельзя.
В Слепом есть изъян: Слепой принадлежит Дому, пока ещё - Дому. Лес прорастает в нём, пускает корни, изменяет мальчишку и изменяется сам, вплетает ветви в волосы, корни в вены, песню в мысли и фантазии. Однажды Лес примет его целиком, но прежде маленький хранитель угасающего мира сыграет свою роль. Он Хозяин Дома и пока ещё гость Леса. Всё скоро изменится, до тех же пор - беги по звериной тропе, мальчик-волк, и никогда не забывай пути назад.

Лес - это дом, в котором нужно знать своё место.

Слепой не боится; он слышит лай и припадает к земле, шесть ног выгибаются причудливо,  но быстро перестают друг другу мешать, и скоро волк бежит по лесу, становится его частью. Его замечают, с ним переговариваются звери, играют солнечные лучи и пытается подраться какая-то бестолковая помесь гиены и медведя. Волк бежит дальше, в его голове запахи и голоса сливаются в песню Леса, простую, звонкую, призывную. Песня говорит, что делать, зачем жить и куда бежать, а большего волку не нужно. Волк слышит её и знает: там, где опасно одним, ему весело и чудесно. Там, где другим лучше замедлить шаг, притаиться, переждать, ему можно ступать спокойно и свободно. Этот лес принимает его, эта песня его хранит. Пока он слушает её мотивы, он сильнее и счастливее; пока он слышит её, он всё делает правильно.

Лес - это дом, из которого не так просто уйти.

Тропы путаются под ногами; вечереет. Волк, утомлённый долгим днём, находит убежище в корнях старого дерева и засыпает. Просыпается уже в ночи, продолжает бег.
Лес ночью совсем не тот, что днём, но волк не думает о том, какой нравится ему больше - наслаждается каждым мгновением. Он принадлежит этому месту, это место знает и слышит его. Слепой давно уже не новичок, не боится ступить на нетвёрдую почву болота или слишком быстро пробежать, не заметить запрет. В своих спонтанных перемещениях он не ошибётся - случайные направления не бывают плохими или опасными, потому что случайности не случайны.

Лес - это твари, голосами которых он говорит.

Слепой замирает, смотрит на девочку, прислушивается к её Лесу и к ней самой. Не ходить дальше он согласен сразу, ему вовсе не хотелось куда-то конкретно, он выберет другой путь, а девочке принесёт желудей. Или ягод. Или ракушек. Девочка пахнет незнакомо - не тем Лесом, который так хорошо знает Слепой, не тем Домом, в который Слепой вернётся.
Далеко же он забежал.
- Тогда уйдём отсюда. Ты со мной? - не-говорит волк, но девочка поймёт. От неё веет игрой лесного ручья, чужим ворчанием и усталостью. Спокойно, единым читаемым жестом оборотень подставляет спину. Увезти девочку туда, откуда пришёл, ему совсем не сложно.Он ступает крупными лапами по влажным корням - круг замыкается, вместо лесной песни получилась петля, но лесной ручей добавляет журчания и, отчего-то, чуть слышного звона. Слепой не жалеет о песне,  но ему интересно теперь.
- Тебе можно забирать их добычу? - даже если сейчас волк оказался добычей дивного существа, какое-то время он готов ей побыть. Лес спокоен, Лесу он верит.

+2

4

Что взять с собой, когда идешь на свет?
Рюкзак, палатку, теплые носки?
Вот мама говорит: «возьми мозги»,
вот папа: «леску, удочку, крючки»
и друг: «возьми удачу. Лучше две». ©

Старуха не любит воровства. Она не скажет что хорошо - красть у сестёр. Красть у Леса? Да разве же это воровство? Тогда лучше надо Хозяйкам за тропами приглядывать, не слушать свой пустой живот, но шорох листьев, прерванный чужаком вой свистунов, хихиканье собакоголовых, кто уж точно не забредёт на обед.
Потому это не кража.

Она глядит на волка, слушает как ткётся узор его ответа, шелестом и воем, криком и бегущей водой. В нём много паутины, веток, перьев и крови палёвок. Сна и чего-то. Чего-то не отсюда. Запах и ноты. Часто, ох часто в Лес идут заплутавшие прыгуны, нередко его навещают смелые ходоки и им всем она завидует, провожая чужие следы. Этот, обернувшийся зверем, тот, от кого чуется братья лесная кровь — он тоже из них.
Ей бы присмотреться, ей бы понять, какой дорогой он шёл, но и это не поможет вырваться самой. Хоть бесконечно бегай по изведанным гостями тропам.

Русалка едва касается пегой спины ладонью, ощущая животное тепло и колкость волчьей шерсти. Доверчиво садится, хоть немного совестно, да непривычно. Её ещё никто не приглашал. Маленькую воспитанницу Старухи или гонят уханьем охоты или убегают от неё. Всем известен нрав речных сестёр. И хищные повадки юрких утопительниц, кто не только может серебро чешуек, да дивный светящийся янтарь, слёзы Леса,  поднимать со дна, но и ко дну тащить, напевая сонные песни. Русалка не такая. Она не умная, она беззубая, она не хищная.
Глупая, слишком человечья. Её за то не любят сестрички и никогда не пустят в свой водоём. Потому Русалке любо ворожить и даже ходить по Тёмному лесу на обрубках, расплачиваясь болью и усталостью.

— Я уже так делала, — шелестит она и звенит тихим смехом. — Увела от них одного, кто им не принадлежал.

Не торопится сказать, предположить: у вас с ним один мир на двоих. Чую, знаю.
Потому как чует, но не знает наверняка.

— Они плохие охотники, раз упускают. И я их не боюсь, — а Лес не накажет за такое. Каждый сам выбирает куда бежать, где прятаться и чью разорять нору. Никто не виноват, если тебя поймают, никто не виноват, если ты вдруг остался голодным. У Чащи свои правила. И тенистым днём и яркой ночью. Особенно яркой ночью.
А если волк, или мальчик, совсем ведь юный, детство имеет свой запах и свою песню, если он тоже охотится? И не сыт?
Тогда, представляет себе Русалка, она успеет убежать. Она всегда успевает, даже на обрубках. Она быстрая и по траве, корням, в буреломах. Юркая, как рыбка. И ей весело от этого, от нового знакомства, от предвкушения своей правоты - она угадала и гость знает того, другого. И тогда…
И что же тогда? Так и слышит насмешливый скрежет старухи,  треск её веретена.
Таким, как Русалка, не покинуть своего ручья. Им не видать границ не-здесь и только к полю дурман травы на беду могут набредать, чтобы изранить ноги о острые листья-копья, вдохнуть баюкающего до погибели сока.

Пусть он не будет злым. Пусть он не будет голодным. Пусть он будет оттуда.
Думает Русалка, мечтает Русалка и загадывает желание. Сколько же у неё их! не сосчитать, как стежки на пряже Старухи. И некуда уж складывать, некуда шептать, чтобы желания сбылись, ворожить и заговаривать.

Отредактировано Русалка (2018-11-25 04:16:41)

+1


Вы здесь » anticross » Фандом » Eho