С губ девочки безнадёжной и наивной срывается томный вздох, когда она непроизвольно вылавливает на улочках Парижа знакомый взгляд невероятных зелёных глаз. Девичье сердечко замирает, а после снова пускается вскачь. Слова застревают где-то в горле, мысли путаются. И вот Маринетт уже не здесь. Потеряна где-то в собственном уж слишком живо рисующем удивительные картины воображении.
В подобных коробках, только без прозрачной части, люди отправляются в последний путь, а он - в свой первый.

anticross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » anticross » Фандом » Гений места


Гений места

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Гений места

https://i.imgur.com/yowUTKv.png https://i.imgur.com/iC2wTP3.png

« ... Эмили, Чужой ­... »

Императрицы никогда не умирают в одиночестве. Глупая самонадеянность, Ваше Величество.

0

2

Соколов, помнится, любил дискуссии о природе вещей, таким образом развивая мышление своей венценосной подопечной. Помнится же, она охотно поддерживала эти беседы, потому что во-первых, они здорово уводили тему от основных занятий скучного чтения по небесным телам, во-вторых, полагала что говорит наравне со Старым Соколовым и знает жизнь не меньше чем он.
Маленькая наследница была ужасно самоуверенной, как все дети.
Как-то раз, он рассуждал о том, что самые великие подвиги люди совершают, благодаря боли.

“— И не только люди, юная Эмили. Знаешь что будет, если загнать раненую крысу? Она нападёт, даже на огромного пса.”

Глотая собственную кровь, действительно, теперь по-настоящему, чувствуешь себя той самой метафорической крысой. Бесконечно давно, пятнадцать лет назад, она, так или иначе, не была одна. Не как теперь.
Эмили так ничему и не научилась. Ни править, ни видеть врагов, ни убегать как следует, чтобы тебя не заметили.
Пуля сидит где-то под восьмым ребром. Из уроков натурфилософии, в блоки которых дотошный наставник включал и анатомию, Эмили помнит, лёгких там нет, но человек полон потрохами. Чтобы убить, не обязательно попасть в сердце или бошку. Так то.

— Хер Чужого им, а не. Я. Да, сестрички? — кашлянула глухим смешком без веселья и тыльной стороной кисти, вытерла губы от алых капель. За тонкой стеной заброшенной шахтёрской квартирки, где стоит плотный запах тлена и тошнотворно-сладковатый осьих ульев, слышится монотонное жужжание. Хоть худая, но гарантия, что сюда не сунутся. Тел нет, значит Смотрители уже забрали заражённых. Едва ли о карантине заботится заплывший жиром Лука Абеле, у предателя теперь куда более интересные задачи. Как минимум, набить казну и вызвав повсеместные бунты.
Эмили, так и быть, помогает как в последнем и добрая часть Стенателей тоже.
Вот незадача, Эмили Колдуин забыла то, чему учил её отец, гоняя по подвалам дворца и крышам пристроек. Впрочем, тогда это была забава и невозможно относиться к забаве серьёзно, хоть тысячи раз дай себе обещание не быть помехой.
Вина и злость не отпускают с самого падения с трона.
Если бы усвоила, если бы смотрела… А теперь смотри как набухает плотный рабочий жилет кровью и думай, как не стать мешком для яиц трупных ос. На этот раз дар, который ей дал Чужой позволил лишь скрыться. И хорошо, если в следующий раз патрули не усилят людьми Аббатства. К сожалению Паоло уже приговорён именно Аббатством,  значит лишнее доказательство…

— Идиотка.

За узким слюдовым оконцем на Карнаку опускается ночь. И вопреки, это не то время, когда переулки пусты. Только не на острове Серконос. Затрещал громкоговоритель, в очередной раз воздавая здравницу новой Императрице, да предупреждение о уличных бандах. Лицо Эмили Колдуин станут искать даже за марафетом уличных шлюх.
Долго придётся. Запах жжёных волос, доброй трети длины, упрямо оставался вокруг топки “Падшего Дома” с неделю. Не то чтобы маскарад идеален, но от коренных жительниц её отличает разве что слишком светлая кожа. Хотя солнце подправило и это упущение. Жалко только от пуль переодевания не спасают.

Сцепив зубы, Эмили подтянула к себе колени и от движения болезненно поморщилась. Резь прострелила бок с такой силой, словно туда заново вогнали снаряд. Или палку. Ей бы не засыпать. Так можно умереть от потери крови. Ей бы  заставить себя подняться и доковылять до, до хоть куда-то, где могут помочь. Дохлым императрицам, как правило, не хотят. Даже Стенатели делают это не из патриотизма. Уж кому, а им показывать спину Эмили не станет, никогда. Как и слабость.
А Гипатия слишком далеко, настолько, насколько и плавучий приют последней Колдуин.
Становилось холодно. Не только звоночек лихорадки, но и обычной погоды острова. Хотя точно Эмли определить бы не смогла.
Холодно, жарко изнутри, противно от липкой испарины, больно.
Плотно зажмурившись, застонала и проглотила постыдный звук. Нельзя.
Отец бы никогда…

Да, пап?

Я приду.

Очень скоро, вот. Увидишь.

+1

3

[indent][indent][indent][indent] совместно с Эмили

Туда, где обитает Корво не попасть простым смертным. Славный и бесконечно загадочный Аттано! Как можно было так грубо и неаккуратно попасться на магию ведьмы? Он всегда был импульсивным человеком, но раньше Чужой замечал за ним сдержанность. И нет, он даже не гадал о том, как получилось бы, не рвани он к Далиле, перебив добрую половину ее охраны. Ничего хорошего не вышло бы.
Но это не конец. Ни для Корво, ни для Далилы и точно не для их любимой родственницы Эмили, которая аки подвальная крыса ныкается по нищенским кварталам Карнаки. Но не стоит недооценивать места жительства нищих. Как пыльные норы мышей и крыс. Люди брезгуют ими, богачи обходят сторонами, гении предпочитают не замечать их существования. Но нищим все равно. Они живут своей жизнью. И в этой жизни легко спрятаться. Она принимает любого, кто ее побоится набитых клопами матрацев, вонючих подвалов и прогнивших крыш.
На гениев смотреть скучно. На богачей - утомительно. Нищая жизнь представляет интерес. Каждый день - новое испытание, проверяющее человека на прочность. Иное доказательство достойности одних и неспособности других. Жизнь как она есть.
И смерть в ней тоже особенная. Для кого-то - избавление. Для других - разочарование. Никто не принимает смерть дозмрованно. Никто не гниет изнутри. Просто не успевает. Смерть здесь не стучит осторожно в резные двери, спрашивая разрешения войти. Лучшие умы не сыпят соль, пытаясь отвести злой дух от кровати больного. Не вливают литрами эликсиры Соколова.
Здесь, как нигде, люди приближены к Бездне. Поэтому она выбирает их.
Слышишь, Эмили Колдуин? Эта пульсация в черном пространстве - твое угасающее сердце. Неважно, куда угодила шальная пуля. Ты истощена и обессилена. Одной надеждой и упрямством здоровее не станешь.
-Я думал, что ты будешь осмотрительнее.
Кривая улыбка на губах. Пренебрежение во всем его виде  и изменчивая Бездна за спиной - его единственная и неповторимая спутница здесь.
-Твою слабость уже слышат изголодавшиеся крысы. Они еще поборятся за твое не остывшее тело с осами. Такой борьбы ты хотела, Твое Императорское Величие?
Величие.
Это совсем не смешно.
Веки будто свинцовые, но открывать она их не хочет не потому. Голос прекрасно узнаёт и право, не хватает только иронии не её-её бога Бездны. И самой Бездны. Впрочем, только тут нет чувства той постоянной опасности и этим, пожалуй, она страшна. Держит хуже сна. Позволь Чужой ей задержаться на секунду больше раньше, когда лай собак бил в спину…
Эмли размыкает веки и на инстинкте ищет опору и находит холодный, но пульсирующий слабым теплом (ложь) камень, вцепляя крепко пальцы. Не стоит даже думать, откуда он взялся и был ли. Точно также исчезнет в следующую минуту.
Отдергивает руку.
— Значит, у меня ещё есть время, — улыбка кривит обветренные губы. Теперь она смотрит на, ох нет, не человека. Правда снова как и раньше, снизу вверх. — Борьбы крыс с крысами или крыс с осами?
Тяжело повела плечом. Рана, кажется, стала ныть ещё сильнее. Может её уже жрут? Вот смех-то, действительно…
— Не люблю болотные развлечения, — дыши ровно, говори непринуждённо.
Корво давал науку, способную спасти во дворце. Всё-таки он не зря был лучшим среди теней канцелярии. Эмили старается не смотреть туда, за спину Чужого. Где всегда, неизменно, стоит статуя отца. Отныне его плен и…
Он не мёртв.
Так ведь?
Тем не менее обмануть черноглазого невозможно. Эмили так думает. Это и злит и подзадоривает. Но сейчас не время для таких пряток, ожидаемо проигрышных. Ей нужно выжить. Ей нужно добраться до “Приюта”. Наконец, просто обидно умереть вот так, едва начав… учиться? Не для этого Корво пролил столько крови давным давно. Не для этого Маган и другие рискуют собой. Наконец-то Эмили понимает значение слова “долг”. Она изо всех сил желает помочь и ради Империи тоже.
На чернильно чёрные камни упала капля крови. Шутка иллюзии?
— Ты, ведь, не станешь помогать, а я не попрошу о помощи. Верно?
Интересно, возможно понять, где его зрачки? Куда он смотрит? Где-то в мареве индиго ворвани кричит кит. Эмили по китобойням Дануолла помнит — так они умирают. А здесь… Много мёртвых китов.
Не удивительно, это Безда. Здесь все мертво и живо одновременно. Обычные люди имеют сюда доступ только во снах. Запрещенных Аббатством. Такая ирония, люди дошли до того, чтобы запрещать людям видеть сны. Но какие бы материалые и духовные запреты не накладывались, Безде было все равно. Она породила Аббатство и она же заберет его однажды, как любого убитого когда-то людской жестокостью левиафана.
Бездна никогда ничего не забывает.
Если бы люди чуточку больше понимали ее природу…
- Меня всегда удивляла абстрактная способность людей прогнозировать то, что невозможно спрогнозировать. Какой-то глупый дуализм получается.
Он даже присел на ее уровень, стараясь поймать самый обыкновенный взгляд человеческих глаз. Таких, как Эмили колдуин было здесь много. Она бы расстроилась, осознав насколько неоригинальной является во всем, что ее окружает. Были Императрицы куда более собранные, чем она, куда более мудрые, куда более решительные и сильные. И так же, как она - дрались за власть. Резали глотки, прыгали по крышам ради своего королевства. Ради руин, в которые превращали их дома узурпаторы. История знает массу таких примеров.
И задавая такие глупые вопросы, она вызывает только тень раздражения из-за своего невежества.
- Ты не попросишь, а я не помогу - он покрутил ладонью, собирая в кулаке маленький комочек Бездны.
Бездна от того бесконечна, что сколько бы ты не успел от нее взять - этого всегда слишком мало.
- Спасение утопающих дело самих утопающих.
И распустив черную материю, как жидкий дым, Чужой поднялся на ноги, растворившись в Бездне. И куда бы он не пошел - всего будет недостаточно. Всегда будет недостаточно далеко, чтобы уйти.
Бездна никогда не была бесконечной, приходит он к этому выводу, она зациклена, оттого и кажется, что ее слишком много для одного существа.

+1

4

Совместно с Чужим

Она не хочет просить, это правда. И, пожалуй, гордость порой такая же глупость, как и беспечность. Впрочем, также и надежда на кого-то. Эмили порой жалела что приняла предложение, ведь тем самым она сама расписалась в своей беспомощности. Будь она по-настоящему сильной, она бы… не лицемерь.

Без поисков, теперь, опоры, поднимается на ноги, глядя в пустоту перед собой. Горько и противно уже от того, насколько она наверное ничтожна в этом мире. Как и любой проситель. Вязкая слюна во рту отдаёт кровью, но Эмили делает упрямый шаг вперёд. Нет, не чтобы догнать, пусть визиты Чужого пока были не столь частыми, она подмечает закономерность, пока Бездна держит её разум, он рядом. Наблюдает, хочет её реакции?
На языке жгутся одни глупые, резкие слова, совсем не те, которые следует произнести, придушив гордыню. Ей вовсе не льстит внимание того, кто владеет Бездной, но пока он - союзник. Даже сейчас, она же это видит! Или нет?
Много ли говорят за него его поступки?
Хах.
Земля Бездны твёрдая, как если бы под стопами находился настоящий камень. И, несмотря на рану, она шагает почти легко, почти не дыша. А надо ли в этом месте дышать вообще?

— За свои ошибки каждый платит сам и ищет выход, тоже, — разодранное в кровь колено не было поводом к жалости, если Эмили срывалась из-за собственной недоглядки. Корво учил её выживать, а она, тогда, этого не уяснила, просто, мда, хотела быть сильной. Слишком размыто, слишком мало. Такое бывает у любого, кто привык к защите и чужой за себя ответственности. Сейчас же она храбрится, но в самом деле понимая какой ценой может обернуться её гибель.— Именно поэтому не попрошу, — не спотыкается, резко останавливается, когда очередной шаг меняет пространство, словно наступила в пуховое одеяло. Перед ней - камень с лицом отца. Бесконечное напоминание очередного пата. Тут ты тоже не принимала помощи, а?
Стараясь не протянуть руки к иллюзии, сильнее прижимает ладонь к ране. Боль будит иглой, мучительно-тупой.

— Через четыре часа улицы будут полны людей, уж что, а отдых герцог из своего народа и жажду прогулять последние медяки не выдавит. Я не собиралась сдаваться и вряд ли мне нужно благодарить за беспокойство, — всё-таки, самыми подушечками пальцев, касается кончиков пальцев Корво.

Прости.

Она составила маршрут, она изучила поведение патрулей, в Карнаке стараются всё меньше.

— Но я поблагодарю, — уже никакой насмешки, только усталость. Пусть она была паршивой императрицей, хоть кое-что смогла понять, просто так тебе никто не поможет, да, но и предатели не будут держать тебя от грани настоящего, гибельного сна. — Ты не даешь мне спать. Даже если ненарочно.

Да и платить чёрной неблагодарностью она не привыкла. И нападать словами ли, упрёками бессмысленно, глупо. Эмили Колдуин не ищет виноватых, она просто желает получить результат. Ответы. Ей всё ещё, в самом деле, интересно — зачем?

— Слышишь? — взгляд не отводит от каменных глаз отца.

Слышит.
Ведь в сущности, ему ничего не стоит предупредить её врагов. Он же властен. И ей вдруг самой интересно, смогла бы справится? Ушла бы? Нет, не ради того, чтобы доказать, но нельзя исключать худшего. Один промах — и какое богатство последствий.

— Он ничего не слышит — отмахнулся Чужой. — Это всего лишь заколдованный камень. Все это превратится для него в один миг. Разумеется, если тебе хватит сил спасти его.

Его и свою Империю. Как мелочны люди. За кусок обработанного мрамора и золота они готовы идти по головам. И если принципы и мотивы Далилы для Чужого были понятны, то вот за что борется Эмили ему было невдомек. За то, что она называет своим наследством? Покойной, точно так же свергнутой Джессамины? Только вот Джессамине повезло куда меньше и клинок Дануолла бил без промаха.
Далила совершила огромную ошибку, оставив свою племянницу в живых. Ее стоило убить сразу. Тогда у Чужого не осталось бы практически никаких механизмов для того, чтобы как-то влиять на эту ситуацию.
Чужой материализовался поодаль, от Колдуин слишком несло грязью и кровью. Всем тем, что обычно сопровождает бедняков, уснувших вечным сном на своих прогнивших постелях. Разве что Эмили пока еще жива.

— Оставайся здесь, если тебе не нужна моя помощь.

И отвернув взгляд, он посмотрел в зацикленную белизну Бездны. Чем более целостен мир, тем более полно это место. Находиться в пустоте ему не нравилось. Бездна рождает лишь то, что потребляет из мира людей. Самих этих людей. А Эмили, как и Далила в свое время - огромное приобретение для этого места.
Но оно нужно им?

Ему.

— Не он — ты, — и правда, слышит. В чём и не сомневалась. Твёрже была уверенность, граничащая с истерикой перед окончательной потерей — что у неё получится и хватит сил.
Спасти Корво и их Империю.

Эмили известно зачем последнее. Жалко, что понимать начинает только сейчас, хотя, казалось бы, так всё просто. Тебя избавили от ярма - так иди, лови долгожданную свободу! Наслаждайся, Императрица! Не императрица. Свободная, простая, обычная.
Смотри как догорает твоё наследство, как зря всё было сделано отцом. Гляди, наконец, как угаснет он, стал монументом в тронном зале.
Никогда она не сможет поступить подлее.
Бросить Корво, бросить его труды, бросить попытки стать достойной, как… Надо. Эмили Колдуин слишком долго жила, опираясь на чужие желания, на чужой долг. И сейчас, толком, не может объяснить. Хорошие люди, такие как Гипатия, будут страдать всегда. И прежде всего Гипатия страдала из-за недальновидной Императрицы Эмили Колдуин.
Наверное, это и работа над ошибками.

Эмили не смотрит на Чужого, не оборачивается к нему. Спину держит прямо, как учили. Ах, слабости, все, он видит и так. Противно, когда не можешь закрыться от такого внимания.
Впрочем, не всё будет так, как хочется маленьким императрицам, верно?
Верно.

— Нужна, — коротко, во мглу, к лицу отца. Наконец-то скажи как должно взрослой. — Мне, а я помогу Империи, — и Корво. Всё связано. И сбежать она не хочет и не смеет. Как и умереть в грязи, дерьме и тлене. Слишком уж хороший конец для Далилы. — Расскажи мне о ней. О Далиле.

И всё ещё держит каменный взгляд отца. Чтобы увидеть едва различимые в чернилах зрачки Чужого, времени хватит Ох, хватит.

0


Вы здесь » anticross » Фандом » Гений места